В его поцелуе ярость.

Мои руки тянутся, чтобы обвиться вокруг его шеи, пальцы снова перебирают эти чудесные волосы, пока я сдаюсь поцелую. Жар вспыхивает где-то глубоко в животе, быстро разливаясь по венам. Я чувствую это везде. В резком спазме легких, жаждущих воздуха. В бешеном стуле пульса. В тающей слабости, распространяющейся по конечностям и заставляющей меня растворяться. Каждая часть моего тела внезапно ожила, стала гиперчувствительной, отчаявшейся. Моя кожа кажется слишком тесной, кровь слишком горячей, мысли обнажены и бесполезны. Есть только он. Мой молчаливый гость. Его руки на моем лице и давящий напор его губ. Заставляющие меня чувствовать. Заставляющие меня нуждаться…

Я нуждаюсь…

Громкий стук в дверь, как оглушительное землетрясение.

Нет! Не может быть. Неужели три часа уже прошли?

Моя нижняя губа дрожит, когда я заставляю себя отстраниться, прерывая поцелуй, но я не могу разжать пальцы, не могу выпустить из рук его шелковистые волосы. Я не могу полностью разорвать наш контакт.

— Не уходи, — шепчу я. — Пожалуйста.

Легкое прикосновение к кончику подбородка. Медленно, лаская, подушечка его большого пальца проводит по моей щеке и останавливается на дрожащей губе. Он замирает на секунду, а затем исчезает совсем.

Я судорожно вдыхаю, слыша, как скрипит диван, чувствуя, как подушка рядом со мной распрямляется. Пряди густых волос, тонкая шерсть его пиджака — все ускользает из-под моих рук.

Шаги. Удаляющиеся. Уносящие с собой запах морского бриза.

Уносящие мой покой, мою безмятежность.

Я слушаю их эхо, вдох прерывается с каждым звуком. Они становятся все тише и тише, пока дверь тихо не закрывается за ним.

Он ушел.

Мой молчаливый гость ушел, и я больше никогда не буду с ним.

Остается лишь нарастающий ужас перед тем, что ждет меня завтра.

***

Двигатель тихо урчит, когда машина увозит меня от Annex. Грусть наполняет, когда я тянусь к белой коробке, ждущей на сиденье. Судя по форме и размеру, мне кажется, это еще одна книга. Последний подарок, который я когда-либо получу от него. Когда я поднимаю ее и кладу на колени, я замечаю странную легкость упаковки. Она почти пустая. Нахмурившись, я открываю крышку.

На слое папиросной бумаги лежит единственный сложенный лист. Странно. Я разворачиваю и просматриваю напечатанный текст — похоже на копию какого-то контракта. Я гадаю, не попал ли он сюда по ошибке, но тут мой взгляд цепляется за указанный адрес. Моя рука взлетает к губам, сердце срывается с ритма.

Я смотрю на договор купли-продажи здания, которое Адриано Руффо планирует снести. Документ датирован началом этой недели и указывает, что здание, ранее принадлежавшее Ruffo Enterprises, было продано. Сумма и имя покупателя заштрихованы, но, несмотря на это, у меня нет сомнений, кто это мог быть.