— Как это… предусмотрительно с твоей стороны. Значит, вы хотя бы вместе ужинаете?

— Нет. Я уезжаю на работу до того, как она выходит из своей комнаты утром, а она следит за тем, чтобы не попадаться мне на глаза в общих помещениях, когда я возвращаюсь. И все же она оставляет еду с моим именем красиво подписанным на контейнерах в холодильнике.

Что-то сжимается у меня в груди. Моя жена считает меня одним из самых ужасных людей на свете, и все же она продолжает готовить для меня. Зачем она это делает?

— То есть вы вообще не проводите время в компании друг друга.

— В общем-то, так и есть.

— А что значит «в общем-то»?

— Пока этот псих разгуливает на свободе, ей небезопасно покидать поместье. Поэтому, когда она отправляется в город, я еду следом.

— Я думал, к ней приставили охрану еще до свадьбы. Что-то изменилось?

— Нет. По-прежнему за ней присматривают две группы по четыре человека.

— Ага, — Док берет ручку из стакана на столе и начинает постукивать ею по подбородку. — Не думаешь, что восьми вооруженных и профессионально подготовленных мужчин достаточно?

— Девяти. Ее водитель бывший спецназовец. — Это чертово постукивание начинает раздражать. — К тому же я предпочитаю действовать наверняка. Не хотелось бы, чтобы моя вторая жена тоже в итоге оказалась мертва.

— Да, конечно. Итак, если взрыв в соборе был актом саботажа, как ты думаешь, может ли твой рифмоплет быть к этому причастен?

— Возможно. Трудно понять его намерения. Чем больше я думаю о его мотивах, тем меньше все это имеет смысл. Долгое время он был сосредоточен на моем бизнесе. Это заставляло меня думать, что это кто-то из конкурентов, может, кто-то, у кого есть личные счеты. Но потом произошла история с номерными знаками, и в дело вмешался другой синдикат. Я решил, что это может быть кто-то из конкурирующей преступной семьи. Какой-нибудь придурок, пытающийся натравить русских на один из моих грузов, чтобы начать вражду между Коза Ностра и Братвой. Только вот… этот рифмующий ублюдок вскоре переключился на угрозы Айрис. Что опять же не дает мне ни малейшего представления о том, кто он такой и чего хочет.

— Ну, я понимаю, почему ты чувствуешь необходимость быть бдительнее, вплоть до слежки за женой. Но не думал ли ты просто сопровождать ее, когда она выходит из дома? Это дало бы вам шанс… не знаю, поговорить, например.

— Я не хочу с ней разговаривать.

— Почему нет?

Потому что я не могу перестать смотреть на ее губы. Или забыть, каково целовать их. Ее вкус. То, как ее тело дрожало от моих прикосновений. Мягкость ее кожи. Я едва сдержался, чтобы не сожрать ее прямо там, на кухонном острове, в то самое первое утро дома. И все потому, что мы… поговорили.