Бриллиантовое колье приковало к себе всеобщие взгляды, но я благодарна, что вопросы о нем в основном адресовали моему мужу. В свой адрес я услышала лишь несколько брошенных мимоходом замечаний и поздравлений, на которые ответила вежливым, но невнятным бормотанием. Шумиха вокруг нашей свадебной церемонии, а теперь еще и этого ожерелья начинает давить на меня с физической силой. Но именно украшение на шее по-настоящему тянет меня вниз. Готова поклясться, что этот фиолетовый бриллиант весит тонну. Наверное, из-за той мрачной истории, которой он пропитан.

Уже какое-то время я задавалась вопросом: что могло сделать Адриано таким безразличным и безжалостным, какой он есть? Что могло уничтожить в нем каждую крупицу эмпатии и заботы о других людях? Думаю, сегодня вечером я нашла часть ответа. Даже не зная всех подробностей, того, чем он поделился, было достаточно. Отец Адриано заботился о своих деньгах больше, чем о сыне. О своем единственном сыне. Что сделает с человеком осознание подобного? Заморозит ли это его сердце вместе с чувствами?

Слабая, странная улыбка на лице Адриано, когда он выдал этот факт, до сих пор вызывает у меня мурашки. В выражении его лица не было даже намека на грусть. Просто… какое-то странное веселье. Как будто поступок отца не стал для него сюрпризом. Как будто… это было именно то, чего он ожидал.

Боже мой! Каково это — жить, зная, что ты ничего не значишь для людей, которые должны любить тебя больше всего на свете?

— Тебе нужно избавиться от него, — выпаливаю я, с трудом сглатывая подступающие слезы.

Мой муж обрывает разговор с джентльменом в коричневом костюме на полуслове и поворачивается ко мне.

— Избавиться от чего?

Я поднимаю на него глаза, встречаясь с этим пронзительным синим взглядом, устремленным на меня из-за стекол очков.

— Пожертвуй его музею. Отдай. Подари. Что угодно. Просто… избавься от него.

Его брови ползут вверх.

— Я не имею привычки просто так избавляться от чужих вещей.

Я прикусываю нижнюю губу. Мне плевать на его стоимость. Я также не знаю, почему это кажется таким важным, но все внутри меня кричит, что Адриано необходимо избавиться от этой вещи. Я просто знаю, что он должен это сделать.

Протянув руку, я хватаю его за ладонь и сжимаю.

— Пожалуйста.

— Ах, женщины! — утробный смех мужчины в коричневом костюме разносится между нами. — Всегда найдут способ разлучить нас с нашими деньгами. И от чего же она хочет, чтобы вы избавились? От картины, которая ей не нравится? От уродливого ковра, который не вписывается в ее стиль?

— ОтGoccia di Luna , — отвечает мой муж, и его ледяные глаза впиваются в мои.