Уже обезглавленную жертву на экране телевизора.

— Адриано? — Айрис во все глаза смотрит на меня с двухместного дивана, замерев с дымящейся чашкой на полпути ко рту. У ее матери, сидящей рядом, точно такое же выражение лица крайнего изумления.

Я сканирую оставшееся пространство, чтобы убедиться в отсутствии других опасностей или видимых угроз. Аромат свежего кофе пропитывает маленькую, скудно обставленную квартиру, где есть только потертый диван у одной стены и небольшая тумба под телевизор у другой. Короткий коридор ведет, как я полагаю, к спальням и ванной, а в глубине виднеется тесная кухня. На этот осмотр у меня уходит около трех секунд.

Несмотря на крошечные размеры, здесь чисто и уютно. Аккуратно сложенный плед лежит на спинке потрепанного коричневого дивана, служа дополнительной подушкой для сидящих. Миниатюрная лампа стоит на приставном столике, зажатом между этим диваном и еще одним стулом — судя по всему, лишним из кухонного гарнитура. Стены выкрашены в белый цвет, но их возраст заметен не в одном месте. И все же пара фотографий Айрис с родителями предельно ясно дают понять: это любящий дом.

— Прошу прощения. — Я ставлю оружие на предохранитель и убираю его обратно в кобуру под пиджаком. — Я услышал крик.

— Ладно… — Айрис растерянно моргает. — Но что ты здесь делаешь?

Логично. Мне следовало бы находиться в офисе, а не врываться в квартиру ее матери с пистолетом наготове из-за того, что звук на телевизоре оказался слишком громким.

— Ты хотела, чтобы я навестил твою мать, а я как раз оказался в этом районе. — Я поворачиваюсь к пожилой женщине и наклоняю голову в знак приветствия. — Миссис Фаббри, я рад видеть, что вы в добром здравии.

Глаза мамы Айрис сужаются в свирепом прищуре.

— Любезно с вашей стороны заглянуть к нам, мистер Руффо. Не желаете ли присоединиться к нам за чашечкой кофе? Я с нетерпением ждала возможности узнать поближе человека, с которым моя дочь решила связать свою жизнь.

Хотя ее тон безупречно вежлив, в нем невозможно не заметить отсутствие тепла и упрек в голубых глазах. Эта женщина не испытывает ко мне ни малейшей симпатии.

— С огромным удовольствием. — Я улыбаюсь и сажусь на единственный свободный стул в комнате.

Серафина Фаббри сверлит меня тяжелым взглядом, ничуть не заботясь о собственной безопасности, несмотря на ее нынешнее состояние здоровья. Годы борьбы очевидно подорвали ее тело, но каким-то образом сквозь это все еще проглядывает тень той крепкой и сильной женщины, которой она, должно быть, когда-то была. Даже с явной потерей веса она шире в кости и выше своей дочери, а ее волосы на тон или два темнее. Однако отрицать сходство в остальных чертах лица невозможно. Форма лица. Рот. Нос. Но только не глаза. Вот в чем их различие наиболее очевидно. И дело не только в цвете их выразительной глубины. Глаза миссис Фаббри — это глаза женщины, которая слишком много пережила, вынесла из этого опыт и сохранила болезненные уроки близко к сердцу.