— Вы мне не нравитесь, мистер Руффо.

— Адриано, пожалуйста.

— Вы мне ни капли не нравитесь, Адриано.

— Я заметил, — вежливо произношу я и наклоняю голову в знак понимания. — И, учитывая освежающую честность этого диалога, скажу прямо: мне глубоко поебать.

В глазах тещи вспыхивает удивление.

— Понимаю. Хорошо. Раз уж мы говорим открыто, позвольте спросить еще раз. Что именно вы делаете для Фамилии?

Я улыбаюсь. Эта женщина может выглядеть хрупкой, но она чертовски проницательна.

— Я контролирую средства, способы и маршруты транспортировки наркотиков, и делаю это не только для бостонской Коза Ностра, но и от имени большинства синдикатов, действующих по всему Восточному побережью и на Среднем Западе.

Если мой ответ удивил ее еще сильнее, она не подает виду.

— Поэтому за моей дочерью повсюду таскаются ваши прихвостни?

— Они таскаются за ней потому, что я не рискую тем, что принадлежит мне.

Взгляд, который она мне бросает, пропитан чистым ядом.

— Не говорите о моем ребенке так, словно она вещь, которой вы владеете. Она свет и доброта. Чистая, самоотверженная душа, которую нужно оберегать. Ценить. Боготворить. Я прекрасно знаю, что она пожертвовала бы всем в своей жизни ради людей, которых любит. Так что я хочу знать… Что вы пообещали моей дочери, чтобы заставить ее выйти за вас замуж?

Я приподнимаю бровь.

— Может, я и старею, но я не дура. И свою девочку знаю гораздо лучше, чем ей кажется. Дело в моей операции, в медицинских счетах? Вы ведь все оплатили, верно?

— Да.

— Ох, глупая, глупая моя девочка. Я так и знала, что история про благотворительный фонд, который выбрал меня главным получателем гранта, полная чушь, — она качает головой. — А вы! Что за мужчина шантажом вынуждает женщину выйти за него замуж?

— Мужчина без предрассудков и морали, уверяю вас.

— Бессовестный и подлый, без сомнения. Моя дочь заслуживает лучшего, чем такие, как вы.

— Не могу не согласиться. Но она моя, и если кто-то попытается забрать ее у меня, последствия для него будут быстрыми и крайне неприятными.

Серафина склоняет голову набок.

— Кто угодно?

— Даже вы.

Тишина заполняет крошечную квартиру, пока теща пристально смотрит мне в глаза. Ее взгляд остается неподвижным, словно она пытается понять, серьезно я говорю или нет. И я позволяю ей это. Демонстрирую свою абсолютную, непоколебимую уверенность. Если она думает, что сможет оградить от меня мою Айрис, я лишу ее жизни голыми руками.

— Вы монстр, — наконец произносит она.

— Разве мы все не монстры? В той или иной степени? Разве вы не убили бы, чтобы защитить Айрис от опасности? Разве не прикончили бы любого придурка, который ей угрожает?