Я остаюсь согнутым, выжидая, пока он подойдет ближе.

Три шага.

Два.

Я стискиваю зубы, блокируя боль и сильнее прижимая ладонь к ране.

— Мой дорогой, Адриано. Тебе действительно следовало…

Я совершаю резкий рывок вперед. Схватив его за запястье, я обхватываю его горло здоровой рукой и валю на пол. Барти брыкается, задыхаясь и пытаясь вырваться. Но я намертво прижимаю его к земле.

Плечо и рука горят огнем, но это ничто по сравнению с бушующей во мне яростью. Хруст ломающейся кости, когда я сокрушаю его запястье, вырывая пистолет из руки, звучит для моих ушей как музыка.

— Тебе следовало целиться лучше, Бартоломью! — рявкаю я ему в лицо как раз в тот момент, когда между нами грохочет еще один выстрел.

Барти дергается подо мной. Он делает натужный вдох и встречается со мной взглядом. И тут этот психопат ухмыляется.

— Я… попал… куда надо. Все… как и… планировал, — хрипит он, лежа в стремительно растекающейся луже крови под собой.

Я отпускаю его шею.

— Что?

Эта абсурдная ухмылка на его лице становится еще шире.

— Достаточно низко… чтобы не задеть подключичную и подмышечную артерии. А также плечевое сплетение… чтобы избавить тебя от повреждения нервов. И все же… должно быть, чертовски больно. Прошу прощения за это.

— Какого хера? — Я хватаю его за подбородок, поворачивая лицо к себе. — Ты промахнулся нарочно, идиот?

— Убить человека… которого я пытался спасти… лишило бы мою миссию всякого смысла, не так ли? — Он пытается рассмеяться, но звук выходит сухим и пустым. — Надеюсь, ты… и твоя Айрис… проживете… отличную жизнь… вместе. Но… постарайся… не быть… таким говнюком… больше.

Я в упор смотрю на Барти, тщетно пытаясь осмыслить это безумие. Он ведь не мог не знать, что я убью его за это. Но все равно сделал это?

— Все в порядке. — Он слабо хлопает меня по руке. — Многие великие… ученые… умирали… за свое дело.

Его тело сотрясает еще один предсмертный спазм, после чего его рука с глухим стуком падает на пол.

Бартоломью Шоу делает короткий, поверхностный вдох, и с его выдохом свет гаснет в секунду назад улыбавшихся глазах, оставляя после себя лишь пустую оболочку.

— Айрис, — шепчет Адриано, опускаясь передо мной на корточки и освобождая мой рот от кляпа. — Все хорошо, малышка. Ты в безопасности.

— Ты… ты истекаешь кровью, — выдыхаю я сквозь слезы. Тело бьет крупная дрожь, отчего зубы отчаянно стучат.

— Это пустяки. — Он задирает штанину и выхватывает маленький нож из ножен на лодыжке. — Он тебя обидел? — спрашивает Адриано, перерезая путы на моих ногах, затем на груди и, наконец, на запястьях. — Ты в порядке? С… — он поднимает голову, и его ледяные голубые глаза встречаются с моими, — с ребенком все хорошо?