Адриано медленно поднимает глаза и встречается со мной взглядом. Боль и предательство написаны на его лице.

Это неправда! Я неистово кручу головой, едва не задыхаясь от кляпа во рту. Неправда!

— У вас двоих все еще есть шанс, понимаешь? — продолжает Бартоломью. — Поскольку Айрис знала о твоей тайной личности, это значит, что она занималась любовью с тобой, а не с «тем другим парнем».

Лицо Адриано становится мертвенно-бледным, он ошарашенно смотрит на меня, пока безумец не умолкает.

— Так что не переживай, дорогой мальчик. Я заглянул в свои старые учебники по анатомии и определил наиболее безопасную траекторию для пули. Она не будет смертельной для твоей жены. Однако боюсь, что ребенок… — вздох, — не выживет.

Внезапно я чувствую себя сторонним наблюдателем, запертым вне собственного тела. Он заставляет Адриано выбирать между жизнью нашего ребенка и его собственной. Маниакально я начинаю рвать руки из оков, сражаясь за свободу, но все тщетно. Ремни не рвутся.

— Это ведь куда более сложный выбор, не так ли? — подначивает этот сумасшедший, продолжая вдавливать пистолет мне в живот. — Пожертвовать жизнью ради чего-то, что ты обязан презирать. Жизнь, растущая в утробе твоей жены, — это то единственное, чего ты всегда хотел, но знал, что никогда не сможешь получить. Но в то же время это свидетельство ее обмана. Она изменила тебе. Это доказательство. Неужели ради такого стоит умирать? Стоит ли, Адриано?

Стоит ли оно того?

Пожертвовать своей жизнью, чтобы защитить ребенка от другого мужчины.

Агония и отчаяние сковывают меня изнутри.

Если бы сегодняшнего дня не случилось, как бы она поступила? Она знала, что в Annex это был я. Призналась бы она мне в этом в конце концов? Рассказала бы, что у нас будет ребенок? Я ведь так и не признался ей, что не могу иметь детей.

А что я? Как бы я поступил в ответ? Возненавидел бы я этого ребенка? Ребенка женщины, которую люблю? Малыша, которого сам никогда не смог бы ей подарить?

Нет. Эта мысль громом отдается в моей голове, пока я всматриваюсь в теплые янтарные глубины глаз моей жены. Я бы никогда не смог возненавидеть то, что является частью нее. Ведь это тоже, в какой-то степени, моя Айрис. Я слишком сильно люблю ее. Все в ней. Включая ее ребенка. Ребенка, зачатого с другим мужчиной.

Я бы подыграл ей. Никогда бы не признался, что знаю правду. Что знаю о ее измене. И я любил бы этого малыша так, словно он мой собственный. Потому что он ее.

Щелчок взводимого курка нарушает тишину.

— Мне действительно нужно, чтобы ты сделал свой выбор, Адриано.

Я разжимаю пальцы, выпуская рукоять Беретты, и позволяю оружию упасть на грязный пол. Глухой стук эхом разносится по душному помещению.