Его ледяные голубые глаза всматриваются в мои, слегка сужаясь. Морщинки углубляются у внешних уголков, словно он мне улыбается. В этих ясных глубинах нет ни намека на холод. Только тепло. И грусть.

— Я никогда не смог бы стать тем мужчиной, которого ты заслуживаешь, тем, кого ты хотела бы видеть рядом, Айрис. Поэтому я притворялся. Мне хотелось узнать, каково это — быть человеком, которого ты могла бы полюбить. Пусть даже это была бы крошечная доля того, как сильно я люблю тебя.

Приглушенный крик вырывается из моей груди. Я пытаюсь выкрикнуть его имя, но единственный звук, который пробивается сквозь кляп, — это невнятное мычание.

Пространство вагончика заполняют редкие, громкие хлопки.

— Ну наконец-то! — восклицает Бартоломью. — Это было прекрасное, искреннее признание. Какая жалость, что оно запоздало.

Аплодисменты прекращаются. Рука Бартоломью с пистолетом попадает в поле моего зрения — он целится через мое плечо прямо в Адриано.

Нет!

Ножки кресла со скрежетом елозят по линолеуму, пока я извиваюсь из стороны в сторону, пытаясь освободиться. Всю свою жизнь я верила, что никогда не смогу никого убить, даже в целях самообороны. Но в эту секунду, будь у меня в руках пистолет, я бы навела его на голову Бартоломью Шоу и разрядила бы всю обойму без единой колеблющейся мысли. Ради своего мужа.

— Адриано! — я снова пытаюсь закричать, но из-за кляпа получается совершенно неразличимо.

Почему он просто стоит там? У него ведь тоже есть пистолет! Почему он не стреляет в этого ублюдка?

Каким-то чудом мне удается протолкнуть сквозь зубы:

— Убей его!

— Прости, малышка, — говорит Адриано, но его слова падают мне в желудок тяжелым валуном. — Не могу рисковать. Боюсь зацепить тебя.

— Ах, обожаю это, — вздыхает Бартоломью, опуская пистолет, пока дуло не упирается прямо мне в живот. — Увы, я не могу сделать эту задачу слишком простой для тебя, мой дорогой Адриано. Ставки в этой игре должны быть выше. Я могу понять, как бы ты рационализировал отказ от собственной жизни ради любимой женщины. — Из голоса Бартоломью исчезает всякая радость. — Но что, если выбор стоит между твоей жизнью и жизнью ребенка от другого мужчины?

Я резко дергаюсь, когда сильная дрожь сотрясает все мое тело.

Нет!

Взгляд Адриано мгновенно падает на мой живот.

— О, мой друг, твои ребята из охраны явно не слишком хорошо справляются со своей работой. — Слова Бартоломью, кажется, эхом вибрируют по заброшенной бытовке. — А твоя бедная жена только сегодня узнала эту счастливую новость. Пожалуйста, не вини ее. Я уверен, она надеется, что ребенок твой. В конце концов, она с самого начала знала, что в клубе это был ты.