Я сглатываю, а затем снова встречаюсь с этими ледяными глазами.

— Правда?

Его мягкая хватка на моей руке становится крепче, прижимая мои пальцы к дну подноса. В этой ледяной глубине вспыхивает что-то огненное и опасное. Я его оскорбила? Новая волна страха затапливает сознание.

За конференц-столом дискуссия между тремя мужчинами становится еще более жаркой. Слышатся одновременные крики. От этого моя ситуация кажется еще более сюрреалистичной. Кожа словно натягивается, сердце колотится в груди.

— Нет, — отвечает он.

Я моргаю. Смотрю на него, полностью ошарашенная. Неужели я все неправильно поняла? Неверно истолковала то, что произошло в библиотеке капо Брио? Неужели его жену убил кто-то другой? А он оказался там только потому, что обнаружил ее тело, как я и подумала в ту ночь? Может, он тоже был в шоке? И, возможно, он скрыл то, что произошло на самом деле, потому что пытается выяснить, кто истинный виновник ее смерти? Мужчина, стоящий передо мной, мужчина, помогающий мне удержать поднос, не выглядит в моих глазах убийцей.

— Это вы сделали?

Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю сообразить, что вообще открыла рот. Придя в ужас от собственной глупости, я пытаюсь отдернуть руку. Но его ладонь держит мою мертвой хваткой, словно кандалы.

Это ледяное пламя снова разгорается в его глазах, когда мистер Руффо наклоняется вперед. Его горячее дыхание обжигает мое ухо:

— С огромным удовольствием.

Он отпускает мою руку, и мне удается сделать шаг назад, хотя я продолжаю цепляться за поднос, словно от этого зависит моя жизнь. Я смотрю на Руффо так, будто вижу его впервые. С крайней осторожностью. Со страхом. До этой секунды мне хотелось верить, что он невиновен. Что он неспособен на такое чудовищное преступление. Я смотрю. Мне жутко. Я больше не могу обманывать себя. А Руффо просто откидывается на спинку дивана и поднимает документы с кофейного столика. Его ледяной взгляд снова прикован к бумагам в руке, он непринужденно изучает их содержимое.

— Айрис!

Я резко оборачиваюсь, вздрогнув от тревожного тона Рины. Она замерла у дверного проема, сжимая в дрожащих руках телефонную трубку. На ее лице написана крайняя степень тревоги, а взгляд испуганно мечется между доном Спада и мной.

— Эвелин… твоя соседка… на проводе. — Голос Рины дрожит, и она протягивает руку, будто ожидает, что я возьму трубку прямо здесь и сейчас. — Она пытается до тебя дозвониться. Это… это твоя мама. Она упала в обморок. Скорую уже вызвали.

Поднос выскальзывает из моих рук. Грохот и звон бьющегося стекла взрываются в мгновенно затихшем пространстве. Я пулей вылетаю из конференц-зала, несясь так быстро, как только могут унести ноги.