Моя сумочка и куртка лежат в шкафчике в крыле для персонала, где мы оставляем личные вещи на время работы. Это на другом конце дома. Я проношусь мимо растерянных горничных, нескольких застывших рабочих и ошеломленного дворецкого Тимотео. Схватив свои вещи, я бегу прямиком к главной двери.

Уже на середине парадной лестницы я отчетливо понимаю, что дорога до дома или до больницы — если маму увезли туда — займет у меня добрых два часа. Сначала нужно добраться до ближайшей автобусной остановки, а это почти двадцать минут пешком от поместья Спада. Черт, черт, черт! Надо было попросить мисс Зару, чтобы кто-нибудь из охраны меня подбросил.

Я уже собираюсь бежать обратно в дом, как вдруг у подножия лестницы тормозит элегантный черный представительский автомобиль.

— Мисс Айрис? — спрашивает водитель через открытое окно.

— Да.

Он тут же выходит из машины и спешит открыть мне заднюю пассажирскую дверь.

— Мне приказано вас подвезти. Пожалуйста. — Он жестом приглашает меня сесть в салон.

С моих губ срывается вздох облегчения. Должно быть, мисс Зара прислала его, как только узнала о моей маме. Эта женщина просто ангел. Я бросаюсь к машине.

— Спасибо, — выдыхаю я, садясь вглубь и пристегивая ремень безопасности. Внутри, прямо напротив меня, расположен еще один ряд сидений, как в лимузине. — Пожалуйста, передайте мисс Заре и дону Спада мою огромную благодарность за помощь.

В зеркале заднего вида я ловлю на себе взгляд водителя.

— Без проблем. Я обязательно передам боссу ваши слова.

Машина трогается с места и направляется к воротам.

***

— Сейчас ее состояние стабильно, но болезнь прогрессирует, — говорит доктор Рейнольдс. — Я бы хотел оставить ее хотя бы на ночь под наблюдением, но ваша мать наотрез отказалась.

Тяжелый груз в груди немного смещается, позволяя мне впервые за последние три часа вздохнуть полной грудью. Но облегчение длится не дольше мгновения, потому что врач мамы начинает сыпать бесконечными «нужно». Нужно лечь в стационар, нужно провести дополнительные анализы, принимать больше лекарств, попробовать другие методы лечения и, наконец… трансплантация.

— Она по-прежнему отказывается даже думать о списке ожидания, — уже тише произносит доктор Рейнольдс. — Без этого ее шансы… Ну, впрочем, мы все это уже обсуждали. Вы связались с фондом, о котором мы говорили? Если они согласятся помочь, возможно, ваша мама передумает?

— Я… да, связалась, — выдавливаю я, с трудом сдерживая слезы. — Статус заявки пока «на рассмотрении». Можно мне…? — Я указываю большим пальцем через плечо туда, где за полузадернутой ширмой на больничной койке отдыхает моя мама.