Я смотрела на них и понимала, насколько маленькой казалась моя собственная боль. Да, Бринн тоже была наярой. Да, тоже жила под чужой волей. Но ее хотя бы не продавали дальше. Не перевозили через границы. Не записывали в книги как товар. Когда последняя свидетельница закончила говорить, в зале никто не шелохнулся.
Судья медленно снял очки.
— Господин Гранн.
Тот молчал.
— Вам есть что сказать?
— Это всё Вейрат.
Прокурор покачал головой.
— Поразительно.
— Что именно?
— За два часа заседания вы успели обвинить Вейрата, писаря, собственных помощников, госпожу Тэггот и даже покойного архивариуса.
— Потому что...
— Кроме себя.
Гранн резко отвернулся.
Председатель поднялся.
— Суд считает собранные материалы достаточными для передачи дела в Императорскую палату. До окончания разбирательства обвиняемый остаётся под стражей без права внесения залога и переписки без проверки комиссии.
По залу прокатился тяжёлый выдох. Кто-то тихо захлопал.
Судья сразу ударил жезлом.
— Порядок!
Но даже он уже понимал: Валлора только что перестала принадлежать человеку, которого боялась почти двадцать лет.
Когда заседание закончилось, женщины не спешили расходиться.
— Завтра приходите в «Лисью нору», — сказала я.
Они переглянулись.
— Зачем?
— Будем пить чай.
Марена удивилась.
— Просто чай?
Я почувствовала, как внутри окончательно складывается мысль, которая весь день не давала покоя.
— Потом решим, кто чего хочет.
— А если мы ничего не умеем?
— Не бывает людей, которые ничего не умеют.
— Я только хлеб пеку...
— Значит, научишь остальных.
— Я умею шить...
— Отлично. У нас давно не хватает фартуков.
— Я раньше работала в трактире...
— Значит, покажешь, как быстрее носить подносы.
Они слушали очень внимательно.
— А если кто-то не захочет в таверну?
— Тогда найдём другое место.
— Вы будете помогать всем?
Я задумалась.
Всем?
Нет.
Одной мне это не под силу. Но можно сделать так, чтобы однажды помощь перестала зависеть только от меня.
— Нет, — честно ответила я.
Девушки сразу погрустнели.
— Потому что моя цель — сделать так, чтобы потом вы сами смогли помочь следующим.
Марена нахмурилась.
— Как это?
— Научитесь работать. Потом обучите других. Когда-нибудь одна из вас откроет свою пекарню. Другая — трактир. Третья станет управляющей. И тогда следующей девушке уже не придётся начинать с нуля.
Я ещё не знала, как именно всё устроить. Но впервые понимала совершенно ясно: «Лисья нора» больше не должна оставаться просто таверной. Она станет местом, где люди получают не только еду. Они получают возможность начать жизнь заново.
И именно в этот момент я ещё не подозревала, что через несколько лет эту идею будут называть первой школой таверн в истории Империи.