Две декады преданного служения науке, а у нее так и не появилось полезных контактов – друга или хотя бы знакомого, который мог бы пролить свет на интересующий ее вопрос, пораскинуть вместе с ней мозгами, поделиться идеями.

За эти годы ей приходилось присутствовать на множестве симпозиумов, медицинских конференций в разных уголках страны и однажды даже в Гонконге, но, похоже, все это ничего не стоило, поскольку она не смогла поддерживать отношения ни с одним человеком из тех, с кем там познакомилась.

Несмотря на все усилия Тима пробудить в ней хоть каплю интереса к налаживанию контактов, Кеста оставалась непреклонной. Она видела своих менее проницательных коллег, которые продвигались по карьерной лестнице только потому, что им кто-то задолжал услугу, которую они могли попросить вернуть, или потому, что у них были подходящие знакомства в нужных местах. Кесту же посадили в самой тенистой части сада, позади всех жадных до солнца подсолнухов. И она не предпринимала вообще никаких попыток поддерживать с кем-то связь.

Она отважилась выйти в коридор и поискать адресную книгу, спрятанную где-то в приставном столике. Однако вместо нее она обнаружила фотоальбом в кожаном переплете, не свадебный, а тот, что остался с тех времен, когда люди еще озадачивались печатью фотографий с пленки. Она замерла, прислушиваясь к движениям Тима, – дверь в его комнату была распахнута настежь. Изнутри доносилось что-то похожее на храп, затем – шуршание конечностей по хлопковым простыням. Она жила и боялась, что в один день прислушается к его дыханию и поймет, что оно остановилось. Она вошла в его комнату и опустилась на стул рядом с ним.

– Нф-ф-ф, – выдавил он, пальцы прикованной руки шевельнулись в приветственном жесте.

– Смотри, что я нашла, – сказала она. – Подумала, может, посмотрим вместе?

Фотографии печатал Тим, но именно Кеста раскладывала их ровными рядами, распрямляла и сортировала в хронологическом порядке. В альбоме находились снимки, сделанные в первые пять лет их отношений. Она тут же поняла это по аккуратной надписи, выведенной ее рукой на первой странице альбома.

«Вечера в Лондоне, 2003»

Внутри были фотографии их двоих – вот они обнимаются в баре на Ковент-Гардене, а вот – в Фаррингдоне. Выцветшие свидетельства их самых первых ухаживаний: она робко смотрит в объектив, в неизменных черных свитерах и шарфах, натянутых выше, чем нужно, чтобы скрыть как можно большую часть лица. Тим на каждом фото сиял подобно солнцу: и в рубашках с широким воротом, и в водолазках, и в официальных костюмах с туфлями – единственный источник света.