Рассвет называют золотым часом. Возможно, из-за лучезарного света зари. Может, потому что грядущий день лежит перед тобой, распростертый, нетронутый, готовый принять любую форму. Или потому что в этот крошечный отрезок времени между ночью и днем случается настоящая магия. Этим утром, несмотря на янтарное свечение, мерцающее над рекой, на открытое небо, разгорающееся до глубокого синего, и на всепоглощающее спокойствие, Кеста не чувствовала ничего, кроме непреодолимого ужаса. Она опасалась этого дня еще до того, как наступил рассвет, потому что слишком многое могло пойти не так.

Еще не было семи, когда она добралась до кампуса на станции «Стрэнд». Она приложила свой ключ-брелок на входе (раздался писк), затем поставила сумку в лоток, который отправился в разинутую пасть рентгеновского аппарата. Мельком увидела лишенное цвета изображение, содержимое ее сумки в разрезе: ключи, кошелек, скомканная запасная футболка. Она представила себя в компьютерном томографе и свой внутренний мир, который открылся бы, если бы она легла туда для осмотра. Человек, разрезанный пополам: самые глубокие слои плоти, мышц и сухожилий обнажены, изрешетившая ее тело вина также выставлена напоказ.

«Предательство пациента дало метастазы. Крошечные затемнения по всему организму ».

– Хорошего дня, – сказал охранник, махнув ей рукой, чтобы проходила.

В помещениях уже кипела работа. Двое мужчин в защитных костюмах прошли мимо нее по коридору, когда она направлялась в раздевалку. Наверное, менялась смена.

Вдруг она осознала, как, должно быть, выглядит: волосы грязные, растрепанные, свисают патлами. Она вообще смотрела на себя в зеркало с прошлого вечера? Кеста сильнее вжалась в стену и ускорила шаг. Наконец, она вошла в раздевалку и бросила сумку на пол. Покопалась в ней, нашла расческу, провела ею по волосам, собрав их сперва в хвост, а затем – в пучок. Кожное сало отлично зафиксировало прическу.

Она уже собиралась переодеться в рабочую одежду и натянуть на голову пластиковую шапочку, когда заметила свое отражение в свежевымытых зеркалах. Кожа вокруг глаз воспалилась, за ночь на щеках, казалось, проступили новые капилляры и зигзагами растянулись от подбородка к вискам, ярко выделяясь на фоне припухшей кожи. Недостаток сна, избыток выпивки. Белки глаз – розовые. Вся кровь в ее теле, видимо, поднялась к поверхности, будто Кеста готова была вот-вот взорваться.

Двери распахнулись, и вошла Кук.

– Кеста, еще так рано. Я не думала… – Она осеклась, сорвала с лица маску и прижала ее к груди одной рукой, а другую протянула к Кесте. – Кеста, Лив не справилась.