Когда Грейсон вошёл, Летиция подняла голову и улыбнулась ему «, такой улыбкой, которая не

касалась глаз. Улыбка хищницы, которая оценивает добычу.

— Ваша светлость, — произнесла леди Маргарет, поднимаясь с дивана. Её движения были

медленными, выверенными, словно она участвовала в театральной постановке. — Как мы рады вас

видеть. Простите, что не предупредили о визите, но мы так волновались о нашей дорогой

Аурелии…

Она говорила слишком сладко, слишком театрально, и каждое слово падало в тишину комнаты,

как камень в воду.

— Леди Маргарет, — ответил Грейсон, кланяясь ровно настолько, насколько требовали приличия.

Его поклон был холодным, формальным, без намёка на радушие. — Мисс Грейвз. Добро пожаловать.

Он перевёл взгляд на Аурелию. Её лицо оставалось спокойным, слишком спокойным для женщины,

которую внезапно навестили нелюбимые родственницы. Только пальцы, сжимавшие ручку чашки,

чуть дрожали.

Он подошёл к ней, положил руку на спинку её кресла, собственнический, защитный. Она

взглянула на него, и в её глазах он прочитал благодарность.

— Харрис, должно быть, уже показал вам комнаты, — сказал он, обращаясь к гостьям.

— О да, ваша светлость, — ответила леди Маргарет. — Ваша жена была так любезна, что

распорядилась обо всём. Мы чувствуем себя почти как дома.

— Насколько долго вы планируете оставаться? — спросил он прямо.

Леди Маргарет переглянулась с дочерью. Между ними пробежал безмолвный разговор, быстрый,

едва уловимый. Грейсон заметил, как Летиция чуть кивнула, и мать продолжила:

— Неделю-другую, если позволите. Мы так давно не видели Аурелию. Хотим побыть с ней,

узнать, как она живёт, чем дышит.

— Разумеется, — сказал Грейсон, и его голос прозвучал ровно, хотя внутри поднималась волна

раздражения. — Чувствуйте себя как дома.

Он вышел, но на пороге задержался и сделал едва заметный знак Аурелии. И она поняла его.

Она поднялась и последовала за ним, извинившись перед гостьями каким-то общим словом.

В коридоре, когда дверь закрылась, приглушив голоса оставшихся в гостиной женщин, Грейсон

повернулся к жене. Она стояла близко. Так близко, что он чувствовал запах её духов, жасмин и

бергамот, смешанный с тонким ароматом лаванды от платья.

— Они приехали не просто так, — тихо сказала она, и в её голосе впервые за этот день

прорвалось напряжение. — Летиция проболталась своей горничной, что останется здесь столько,

сколько понадобится, «пока не узнает правду». Молли слышала своими ушами.

— Какую правду? — спросил он.

— Не знаю. Но Молли слышала это собственными ушами.

Грейсон посмотрел на дверь гостиной. За ней раздавались приглушённые голоса. Мать и дочь о