чём-то перешёптывались. Он не мог разобрать слов, но тон был оживлённый, почти возбуждённый.

Леди Маргарет что-то быстро говорила, а Летиция время от времени вставляла короткие реплики.

— Я приставлю к ним слуг, которые будут докладывать мне об их разговорах, — сказал он,

понижая голос до шёпота. — Харрис найдёт надёжных людей. И вы будьте осторожны. Не

оставайтесь с ними наедине.

Аурелия кивнула, и он заметил, как благодарно блеснули её глаза.

— Спасибо, — сказала она. — За то, что верите мне.

— Я ещё не решил, чему верить, — ответил он, и это была правда. Сомнения всё ещё грызли

его, въедались в сознание, как ржавчина в железо. — Но я точно не верю им.

Она чуть улыбнулась. Той редкой улыбкой, которая появлялась на её лице только тогда, когда

она забывала о своих страхах. Улыбкой, которая делала её почти прекрасной.

— Этого достаточно, — сказала она. — Для начала достаточно.

Она вернулась в гостиную, а Грейсон поднялся к себе, чтобы переодеться к завтраку.

******

День тянулся медленно, как патока в холодную погоду. Грейсон заперся в кабинете, делая вид,

что работает с бумагами. Перед ним лежали отчёты по имению, письма от поверенного, старые

счета, но мысли его были далеко. Там в гостиной, где его жена сидела рядом с двумя

женщинами, которые, возможно, желали ей зла.

Он думал о донесениях Уилсона. О долгах Эдмунда, о таинственной тысяче гиней, поступившей

на счёт брата перед свадьбой. О том, что леди Маргарет и её дочь навещали Фэрбенкса

незадолго до церемонии. Тогда он не придал этому значения, мало ли зачем дамы приходят к

художнику. Теперь это казалось зловещим намёком.

Ближе к обеду он вышел из кабинета и спустился в столовую. Солнце уже клонилось к закату, и

длинные тени ложились на паркетный пол, на белоснежную скатерть, на хрустальные бокалы,

расставленные слугами.

Женщины уже сидели за столом. Леди Маргарет заняла место во главе. Жест, который Грейсон

счёл несколько наглым для гостьи. Летиция сидела рядом с матерью, сложив руки на коленях и

время от времени бросая быстрые взгляды в сторону двери, где должен был появиться хозяин

дома. Аурелия напротив, лицом к окну. Свет заходящего солнца падал на её волосы, делая их

золотистыми, и Грейсон на мгновение замер, поражённый этой картиной.

Он занял своё место рядом с женой. Когда его рука случайно коснулась её локтя, она чуть

вздрогнула, и он почувствовал, как напряглись её мышцы под тканью платья.

— Вы нервничаете, — тихо сказал он, наклоняясь к ней так, чтобы остальные не слышали.

— Я не люблю ложь, — так же тихо ответила она, не поворачивая головы. — А эти женщины лгут