чувствую,что сегодня что-то случится, что-то что изменит всё.

Грейсон хотел сказать что-то ободряющее, сказать, что он рядом, что он защитит её, что они

справятся. Но слова застряли в горле. Внутри у него самого была тревога. Не предчувствие, а

уверенность, выросшая из всех тех писем, которые он читал, из всех тех улик, которые они

собрали. Леди Маргарет не сдастся просто так. Она будет биться до конца. И он не знал, на

что она способна.

— Мы справимся, — сказал он наконец, хотя в голосе его не было той твёрдости, с которой он

хотел бы говорить. — И сделаем это вместе.

Аурелия посмотрела на него долгим взглядом, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у

него сжалось сердце.

— Я надеюсь, — сказала она.

****

Поместье появилось из-за поворота внезапно. серое, массивное, с узкими окнами, в которых не

горел свет, и крыльцом, заросшим мхом. Дом казался старым, усталым, как человек, который

давно смирился со своей судьбой и не ждёт от жизни ничего хорошего. Грейсон смотрел на него

и понимал, почему Аурелия была такой тихой и печальной. Такие дома не рождают счастья.

Карета остановилась. Грейсон первым вышел и подал жене руку. Воздух был холодным, пахло

прелыми листьями и дымом из каминных труб. Небо затянули низкие облака, и казалось, что

вот-вот пойдёт снег, первый в этом году.

На траве у конюшни он заметил свежие следы колёс. Глубокую колею, которая явно принадлежала

не их экипажу. Кто-то приехал недавно и торопился, гнал лошадей, не жалея их.

— Они уже здесь, — сказал он тихо, наклоняясь к уху Аурелии. — Леди Маргарет и Летиция.

Следы совсем свежие.

Аурелия кивнула, и он почувствовал, как её пальцы крепче сжали его локоть.

— Она не хотела, чтобы мы застали её врасплох, — ответила Аурелия. — Приехала раньше, чтобы

подготовиться. Наверное, что-то прятала или, может быть, настраивала отца.

Он помог ей подняться по ступеням. Дверь была приоткрыта. Ни слуги, ни дворецкого на пороге

не оказалось. Грейсон толкнул её, и она с протяжным скрипом отворилась, пропуская их внутрь.

Внутри царил полумрак. Все портьеры были задёрнуты, и только редкие свечи горели в

канделябрах на стенах, отбрасывая длинные дрожащие тени. Пахло сыростью и старым воском, и

этот запах напоминал склеп, а не жилой дом. Грейсон услышал, как Аурелия тихо вздохнула Но

не от страха, от удивления.

— Здесь как в могиле, — прошептала она. — Как можно жить в такой темноте?

— Ваша мачеха не любит свет, — ответил он, хотя сам чувствовал, как давит эта атмосфера.

Они поднялись по лестнице. На второй площадке, у двери в спальню сэра Ричарда, никого не