шантажировали мою жену. Вы подговорили моего брата. Вы наняли художника, чтобы опорочить её

передо мной.

— Не надо делать из меня злодейку, ваша светлость, — леди Маргарет покачала головой, но в

её глазах заплясали злые огоньки. — Я просто хотела, чтобы моя дочь получила то, что ей

положено по праву.

— Что ей положено? — Аурелия поднялась с колен. Её плечи расправились, и она встала

напротив мачехи, готовая к бою. — Вы хотели украсть мою жизнь. Мою любовь. Моё будущее. Вы

не имели права.

— Твоя жизнь? — мачеха шагнула вперёд, и Грейсон заметил, как напряглись её плечи. — Ты

получила всё благодаря тому, что родилась от первой жены. А моя Летиция? Она красивее тебя,

умнее, лучше воспитана. Она заслуживала герцога, а не ты.

— Вы говорите о том, чего не знаете, — сказал Грейсон, чувствуя, как в нём закипает гнев. —

Моя жена — самая смелая женщина, которую я встречал. Она прошла через ад и не сломалась.

— О, как трогательно, — леди Маргарет засмеялась. Смех её был похож на треск сучьев в

костре.Сухой, злой, безжизненный. — Вы хотите услышать правду, ваша светлость? Хорошо. Я

расскажу.

Она отступила на шаг, упёрлась спиной в подоконник, сложила руки на груди и начала

говорить. В её голосе появились торжествующие нотки, как у актрисы, которая наконец вышла на

сцену.

— Я нашла старые письма. Письма матери Аурелии к её кузине, которая уехала в Америку. В них

она писала о своей юношеской влюблённости в шотландского офицера, до того, как вышла замуж

за Ричарда. Невинные письма, ничего предосудительного. Девушка имела право на мечты.

— И что с того? — спросила Аурелия. Грейсон видел, как она побледнела, как её пальцы

вцепились в юбку.

— А то, что я поняла: эти письма можно использовать, — леди Маргарет улыбнулась, и в этой

улыбке было столько злорадства, что Грейсону стало не по себе. — Я сказала тебе, что эти

письма — доказательство твоей незаконнорождённости. Что твоя мать изменила мужу, и ты не

дочь Ричарда.

— Это ложь, — прошептал сэр Ричард.

— Конечно, ложь, — усмехнулась леди Маргарет, даже не взглянув на мужа. — Но ты поверила,

Аурелия. Ты была так напугана, так боялась потерять своего герцога, что готова была на всё.

Я сказала ей: если ты не сделаешь то, что я скажу, я покажу эти письма Грейсону. Он

расторгнет помолвку, и ты останешься ни с чем.

Грейсон обернулся к жене. Она стояла бледная, вцепившись в юбку, и в её глазах он увидел не

знание. Потрясение. Она не знала. Она слышала это впервые. Её губы дрожали, и она смотрела

на мачеху так, будто видела её в первый раз.

— Вы не знали? — тихо спросил Грейсон, касаясь её руки. Его голос дрожал, он сам не узнал