— Возможно, — ответил Грейсон, и его голос был спокоен, хотя внутри всё кипело. — Но я

женился на ней, потому что любил её. И до сих пор люблю.

— Любовь! — фыркнула леди Маргарет. — Что вы знаете о любви? Я двадцать лет сидела в этой

дыре, терпела своего мужа, смотрела, как он обожает Аурелию, а мою дочь даже не замечает. Я

заслужила награду. И я её получила.

— Какую награду? — спросила Аурелия, и в её голосе зазвучала ненависть.

— Ваши с отцом деньги, — ответила мачеха, и в её голосе зазвучало торжество. — Часть из них

я перевела Эдмунду, часть — Фэрбенксу. Остальное положила на счёт Летиции. Она теперь

богатая невеста. Ей не нужен герцог. Она найдёт себе мужа и без вашей помощи.

— Вы продали фамильные драгоценности? — не без гнева поинтересовался Грейсон.

— И не жалею, — ответила леди Маргарет. — Они всё равно достались бы Аурелии. А она

недостойна их носить.

— Вы чудовище, — прошептала Аурелия, и в её голосе впервые за этот разговор прозвучала

настоящая, глубокая ненависть.

— Чудовище? — леди Маргарет засмеялась, и в её смехе было безумие. Чистое, холодное

безумие, которое копилось годами. — Я — чудовище? А ты, тихая овечка, которая позволила себя

шантажировать, которая предала своего жениха — ты кто? Ты думаешь, ты заслужила его любовь?

— Я не предавала, — сказала Аурелия, и её голос дрожал, но она держалась. — Я защищала его.

Я не хотела, чтобы его имя было опозорено. Я думала, что если вы расскажете о письмах, он

отвернётся от меня. Как отвернулся в оранжерее.

— Ты просто трусиха, Аурелия, — прошипела леди Маргарет, делая шаг вперёд. — Ты всегда была

трусихой. Боялась отца, боялась меня, боялась герцога. И сейчас боишься. Я вижу, как дрожат

твои руки.

— Она не трусиха, — сказал Грейсон, вставая между женой и мачехой. — Она смелее вас, леди

Маргарет. Она приехала в мой дом, когда я выгнал её. Она выдержала мою ненависть и

холодность. Она не сдалась.

— О, как трогательно, — леди Маргарет покачала головой, и в её движении было что-то

змеиное. — Защищаете свою жену? Хорошо. Но знаете, ваша светлость… Я не закончила.

— Что вы ещё можете сказать? — спросил Грейсон.

— Я могу сказать, что вы проиграли, — ответила мачеха, и её голос стал тише, почти

ласковым. — Вы думаете, что победили, потому что нашли меня? Но вы не нашли Фэрбенкса. Ваш

брат сбежал. Доказательств у вас нет, одни слова. А слова, ваша светлость, ничего не стоят.

— У нас есть письма, — сказала Аурелия. — Письма, которые вы писали Фэрбенксу. Мы нашли их

в оранжерее.

— Письма? — леди Маргарет рассмеялась-громко, от души, и в этом смехе было столько