Ломая колоссальное давление выворачивающего наизнанку пространства, принц сделал второй, решающий шаг. Тело словно пропустили через каменные жернова, размалывая саму суть его бессмертной природы, но он упрямо, миллиметр за миллиметром, протолкнул себя сквозь разрыв. Иллиэль с головой ушел в ревущее изумрудное марево, не позволив себе издать ни единого стона.
Вспышка ядовитого зеленого света ударила во все стороны с такой сокрушительной силой, что густые черные тени от колонн и стеллажей навсегда, будто вытравленные едкой кислотой, впечатались в каменные стены мастерской.
Иллиэль исчез.
Чужеродный вой столкнувшихся мирозданий немедленно оборвался, словно кому-то перерезали глотку. В разоренную мастерскую рухнула звенящая, давящая на уши тишина. Сквозь нее пробивался лишь предсмертный, захлебывающийся гул перегретого Бежевого Ящика. Деревянный короб древнего артефакта угрожающе трещал по швам, источая едкий кислый запах паленой эмали и тлеющей древесины. За толстым потускневшим зеленым стеклом обезумевшим мотыльком бился истощенный дух-светляк, чья мана выгорела почти дотла. Металлические скобы на корпусе раскалились до вишневого свечения. Границы подвешенного прямоугольника Бреши стремительно тускнели, покрываясь нестабильной, болезненно дрожащей рябью.
Арантир окончательно осел на оба колена. Шершавый камень до крови содрал кожу на ладонях, когда старик с силой впечатал их в пол. Из горла вырвался влажный, надсадный хрип. Зажмурившись, маг выскребал из себя остатки сил, вливая сырую ману прямиком в гаснущий контур. Края противоестественно ровного прямоугольника Бреши болезненно искрили и дрожали — ткань мира отторгала чужеродный пространственный прорыв, пытаясь его раздавить. Старик держал проход открытым одной лишь грубой, первобытной волей.
Воздух в мастерской потяжелел, сдавив грудь. Защитные плетения, укрывавшие подступы к восточному крылу, лопались одно за другим. Арантир чувствовал это костями: где-то наверху, в лабиринте коридоров, рвалась невидимая охранная паутина. Под давлением чужой ледяной воли барьеры вспыхивали в его сознании багровым и осыпались мертвым пеплом.
Владыка шел один. Не созывая стражу, не срываясь на бег. Глухая, размеренная вибрация его шагов пробивалась сквозь толщу древней кладки. Правитель спускался на нижний ярус безошибочно, точно к источнику возмущения. Тяжелая аура тысячелетнего монарха катилась впереди, вымораживая остатки тепла из камня.
Старик вскинул воспаленный взгляд на зеленоватый просвет Бреши. Оторвать дрожащие ладони от плит означало немедленный крах. Стоило ослабить поток энергии хоть на миг, и нестабильный разлом навсегда схлопнется, отрезая Иллиэлю путь назад.