На другой чаше весов лежал его родной дом. Абсолютная, стерильная безопасность, выверенный тысячелетиями покой и удушающая, сводящая с ума скука безупречных эльфийских дворцов. Идеальный гладкий мрамор, на который никогда не ложится пыль. Застывшая гармония вечности, больше похожая на богато украшенный склеп для живых мертвецов.
Иллиэль не колебался ни единого мгновения. Ему до крика, до тошноты осточертел этот застывший порядок идеального бессмертия. Внутри билась первобытная жажда настоящего времени — того самого, которое неумолимо течет сквозь пальцы, оставляя на лице морщины, а в душе — шрамы. Он хотел почувствовать обжигающий холодный ветер на своей коже, хотел узнать вкус собственной крови и пульсирующую настоящую боль, хотел услышать случайное, непредсказуемое человеческое слово. Ему была нужна та странная, притягивающая сквозь миры встреча под чужим белым небом.
Он медленно повернулся к стоящему на коленях, перепачканному сажей магу. Во взгляде принца не было ни тени страха, ни капли сожаления о покинутом троне — лишь мрачная, хищная решимость вырваться из золотой клетки. Иллиэль твердо, с достоинством кивнул старику, беззвучно прощаясь с ним навсегда, и расправил плечи.
Затем он резко развернулся и решительно зашагал прямо к мерцающему зеленью прямоугольнику Бреши.
Едва носок его жесткой кожаной туфли пересек границу разорванной реальности, пространство огрызнулось сухим, колючим треском рвущегося эфира. Иллиэль вздрогнул всем телом. Он шагнул в яростно сопротивляющуюся, густую пустоту, словно с разбегу пробивая грудью толщу прессованного льда. Тяжелый синий бархат земного костюма мгновенно пропитался выступившим холодным потом.
Ткань куртки и искусно вышитые на ней серебряные защитные руны не распались в прах, но чужая физика начала безжалостно отторгать живую магическую материю. Мир людей сопротивлялся вторжению бессмертного. По безупречно белой коже Иллиэля, проступая сквозь одежду жуткими болотными огнями, заскользили тусклые отсветы чужеродных символов. Обрывки того самого буквенного послания, что он отправил ранее, теперь выжигали свой путь прямо на его плоти. Магия силилась втиснуть непомерно плотное физическое тело эльфа в узкую, противоестественную тропу проложенного заклятием маршрута.
Пронзительная, немыслимая боль ударила по обнаженным нервам. Невидимые тиски чужого измерения с тошнотворным хрустом сдавили кости, вышибая из легких весь кислород. Брешь перемалывала иномирянина, сдирая с него вековую ауру неприкосновенности. Лицо Иллиэля мучительно исказилось, челюсти сжались до глухого, угрожающего скрежета. Губы побелели, на висках вздулись вены. Холодное, мертвое зеленое сияние заливало его широко открытые, немигающие глаза, в которых сейчас отражалась сама бездна.