Факт несанкционированного взлома центральной силовой сети был неоспорим. Кто-то осмелился наложить руки на святая святых и направить чистую энергию купола в иное русло. Эпоха великого покоя оказалась грубо прервана.
Лицо короля окончательно окаменело, превратившись в бесстрастную посмертную маску. В его глазах не было ни капли паники, ни тени удивления — только холодная воля и абсолютная, непоколебимая уверенность в своём праве карать предателей. Он не стал тянуться к ментальному каналу связи, чтобы поднять по тревоге дворцовую стражу. Это личное оскорбление не терпело присутствия чужих глаз.
Владыка неспешно снял со спинки резного стула длинную ночную мантию из тяжёлого, переливающегося в лунном свете серебристого шёлка и величественным жестом набросил её на широкие плечи. Ткань легла идеальными, ровными складками, не смея помяться. Правитель покинул свои покои, бесшумно шагнув в пустой, погружённый в тревожный полумрак бесконечный коридор.
Он шёл по мраморным плитам, не ускоряя, но и не замедляя своего размеренного шага. Короли не бегают. Каждый раз его ступня касалась пола бесшумно и точно, будто сам дворец заранее уступал ему дорогу. Владыка слушал меняющуюся акустику замка, направление вибраций и плотность нарастающего магического гула так, как древний хищник слушает движение крови под кожей жертвы. Тонкие иллюзии и сложные скрывающие чары, наложенные на тайные двери и переходы, мгновенно рассыпались в серый прах под его тяжёлым, давящим взглядом.
Эпицентр пространственной аномалии вычислялся безошибочно. Вся украденная, бьющаяся в агонии мощь стягивалась в одну конкретную точку — на самые нижние, забытые уровни восточного крыла, туда, где за скрытыми ходами находилась тайная мастерская придворного мага.
Осознание этого горького факта заставило Владыку чуть шире расправить плечи. Его ровный шаг стал заметно жёстче, целеустремлённее. Тень от серебристой мантии зловеще скользила по стенам, безжалостно поглощая робкий свет магических факелов. Правитель неотвратимо направлялся к тайной мастерской, и с каждой уходящей секундой вибрация каменного пола под его босыми ногами становилась всё яростнее, предвещая неминуемую катастрофу.
* * *
Арантир замер на полпути между ревущим Бежевым Ящиком и неподвижным Иллиэлем. Маг судорожно втянул раскалённый воздух и вскинул дрожащие руки, растопырив пальцы.
Ритуал Бреши начался.
С его губ сорвались рубленые слоги мертвого диалекта. Древние слова царапали глотку, сопротивляясь чужеродной вязке: маг силой вплетал в заклинание сетевую координату Фидонета — жёсткую, сухую конструкцию, лишённую жизненной силы. Пространство впереди пошло мелкой рябью и с тошнотворным хрустом надломилось.