* * *
Пространство Высокого мира не знало времени, но подчинялось абсолютной тишине.
Владыка шел по широкому, устланному мраморными плитами коридору своего замка. Ночная мантия из серебристого шелка не издавала ни звука, словно ткань боялась нарушить тысячелетний покой этого места. Шаги правителя были размеренными, неумолимыми и давящими. Воздух перед ним густел. В каждом движении древнего эльфа сквозило ледяное превосходство существа, чьей воле в этих стенах привыкли покоряться камень, воздух и свет. Но сейчас гармония была сломана. Он чувствовал мерзкую, пульсирующую занозу хаоса, глубоко вонзившуюся в совершенную ткань его владений.
Коридор уперся в массивные резные створки тайной мастерской. Тяжелая дверь была плотно закрыта — и всё же из-под створок тянуло сизой гарью и запахом раскаленного эфира.
Владыка остановился. Длинные пальцы, унизанные перстнями, легли на холодную ручку и медленно нажали. Металл петель, покореженный недавним энергетическим ударом, издал протяжный скрежет. Звук уродливым эхом разорвал тишину галереи, но правитель не замедлил шага. Он переступил порог.
Холодный взгляд мгновенно обвел пространство. Никакой суеты. Никаких резких движений. Принца Иллиэля здесь не было.
Взгляд Владыки опустился ниже. На базальтовом полу, раскинув руки, лежал Арантир. Придворный маг находился без сознания. Его некогда роскошная седая борода превратилась в обугленный, дымящийся ком, а кожа вокруг губ пошла волдырями. Правитель не ускорил шаг. Он не склонился над раненым слугой, не проверил его пульс. Жизнь одного чародея не имела значения по сравнению с масштабом произошедшего нарушения.
Внимание Владыки полностью сфокусировалось на эпицентре аномалии.
В самом центре мастерской, на столе из мореного дуба, возвышался уродливый предмет. Бежевый Ящик. Грубо сколоченный деревянный артефакт, залитый тусклой бежевой эмалью и стянутый массивными металлическими скобами. Артефакт издавал низкий, тяжелый гул, заставляющий вибрировать каменную кладку. За выпуклым зеленым стеклом, врезанным в лицевую часть, бешено метался заключённый внутри дух-светляк. Его хаотичные рывки оставляли за собой рваные изумрудные сполохи, сливающиеся в мерцающую рябь — остаточные следы схлопнувшегося пространственного разлома, грязную пену отступившего межмирового прилива.
Владыка подошел к столу. Его глаза сузились. Он не понимал природу этой вещи. В ней отсутствовало изящество, не читался божественный замысел. Лишь вызывающая, наглая утилитарность.
Правитель плавно поднял правую руку. Движение вышло намеренно долгим. Он потянулся открытой ладонью к крашеному боку аппарата, желая прощупать скрытую структуру вульгарного творения. Белая кожа почти коснулась неровной поверхности.