Толкинисты не выдержали. Свита взорвалась хаотичным, дисгармоничным шумом. Они начали громко, заливисто улюлюкать, перекрикивая друг друга. Деревянные мечи и обрезки пластика триумфально взметнулись в горячий летний воздух. Щуплый парень с отклеивающимся пластырем на ухе яростно заколотил куском текстолита по самодельному фанерному щиту, задавая рваный, первобытный ритм.
Визуальный контраст достиг предела. Впереди стоял Илья — неподвижный, царственный, излучающий ледяное спокойствие в своем тяжелом бархате. А позади него бесновалась нелепая, кричащая, подпрыгивающая на месте толпа подростков, опьяненных дешевым портвейном и внезапным ощущением собственной значимости.
Этот глупый, агрессивный шум мгновенно разрушил оцепенение фидошников.
Для суровых сисопов и системных администраторов, привыкших контролировать каждый байт на своей территории, поведение ролевиков выглядело как прямое, наглое оскорбление. Это была территориальная провокация. У кого-то дернулась щека, кто-то зло сплюнул в траву, несколько человек разом замолчали.
Внимание рассерженной компании перешло на Илью как на лидера этого балагана. Сисопы начали переглядываться, без слов решая, кто первым задаст вопрос. Несколько человек шагнули ближе к скамейке Алексея, закрывая проходы плечами. Кулаки в карманах растянутых джинсов сжимались. Разговоры вокруг стихали неровно, пятнами, как гаснущий шум в эхе.
Илья зафиксировал резкий скачок враждебности в окружающем пространстве. Внутренние рецепторы безошибочно считали изменение мышечного тонуса у десятков мужчин в радиусе пятнадцати шагов. Принц оценил уровень исходящей от них угрозы. Их координация была слабой, оружие отсутствовало, а движения выдавали долгие часы, проведенные в неподвижности. Илья классифицировал надвигающийся гнев толпы как незначительную фоновую помеху.
Он принял твердое, холодное решение. Нарастающая ярость сисопов просто не существовала в его системе координат.
Своим следующим движением Илья продемонстрировал толпе абсолютное, сокрушительное пренебрежение. Он физически отвернулся от формирующейся стены технарей. Принц отсек внешние социальные условности Земли, доказав самому себе, что незримая эмоциональная связь с нужным человеком фундаментально важнее любой локальной враждебности.
* * *
Процесс визуального сканирования продолжался. Взгляд бессмертного плавно скользил поверх макушек насупившихся, злых фидошников.
Наконец, на дальней периферии поляны, там, где вытоптанная трава переходила в густую тень старых дубов, взгляд Ильи остановился.