Иллиэль сидел за столом, выточенным из цельного чёрного дуба. Его спина оставалась прямой, как требовал многовековой этикет, но всё внимание было приковано к мерцающему зелёному курсору на выпуклом стекле. Он набирал ответное письмо для Ольги. Пальцы ритмично нажимали деревянные клавиши с рунами; мягкий стук казался единственным признаком жизни в огромной зале.

Он тщательно формулировал мысль о непреодолимой разнице между музыкой их бесконечно далёких миров. В одном из земных сообщений ему попалась вскользь брошенная фраза о дворовых песнях под гитару, и это простое, бытовое наблюдение задело в душе эльфийского принца какую-то глубокую, давно забытую струну.

«Эльфийская лютня, — медленно выстукивал Илья, скрупулёзно подбирая слова, чтобы смысл был передан без искажений, — это инструмент абсолютного, непререкаемого совершенства. Её струны сотканы из чистого лунного света, а звук настолько кристально чист, что заставляет плакать от собственной безупречности. Но в этом звуке совершенно нет жизни, Ольга. В нём нет надрыва, нет боли, нет поиска. Я прочел, что от жёстких стальных струн вашей земной гитары на подушечках пальцев остаются грубые мозоли, а само дешёвое дерево деки резонирует так сильно, словно внутри него отчаянно бьётся живое сердце. Знаешь, я бы отдал многие столетия своей пустой, идеальной жизни, чтобы прямо сейчас стереть пальцы в кровь о такие неподатливые струны и услышать этот неидеальный, фальшивый, хриплый, но по-настоящему живой резонанс».

Пальцы принца задвигались по клавишам всё быстрее. Воздух вокруг гудящего Бежевого Ящика начал искриться от мельчайших кристалликов льда, оседающих на ткани рукавов.

Арантир находился по левую руку от принца, нервно переминаясь с ноги на ногу. Придворный маг балансировал на грани нервного срыва. Он безостановочно водил узловатыми ладонями над «Бежевым Ящиком», с болезненной тревогой инспектируя стабильность невидимых потоков маны. Системник издавал низкий, утробный гул, и этот мерный звук в абсолютной, звенящей тишине покоев казался старому магу оглушительным рёвом.

Внезапно идиллию цифрового созидания разорвал звук, от которого у Арантира душа стремительно рухнула куда-то в район обмороженных пяток.

Снаружи, за пределами покоев, раздался повелительный удар церемониального посоха о полированный каменный пол. Тяжёлые створки дверей начали медленно открываться внутрь. В тёмном проёме возник Владыка, и комната сразу стала тише: даже гул Бежевого Ящика под заклятием показался Иллиэлю неприлично громким.

* * *

Арантир мгновенно, на одних лишь инстинктах высшего порядка, оценил катастрофичность надвигающейся ситуации. В груди болезненно кольнуло, но рефлексы сработали быстрее паникующего разума. Он резко вскинул обе трясущиеся руки в сторону заставленного стола, широко растопырив пальцы. Его бескровные губы беззвучно, с пугающей скоростью артикулировали сложнейшую, многоступенчатую эзотерическую формулу сокрытия.