— Меня волнует другое, Элиана, — Кассиан произнес мое имя так, словно пробовал его на вкус. — Меня раздражает, что ты абсолютно не понимаешь, где находишься и с кем разговариваешь. В моем мире нет места ошибкам. Нет места неконтролируемым эмоциям. И уж тем более нет места для таких дерзких, не умеющих держать язык за зубами девчонок.

Его пальцы соскользнули с моей щеки на шею, останавливаясь в опасной близости от пульсирующей вены.

— Ты думаешь, что твоя смелость — это щит? — Кассиан холодно, издевательски усмехнулся. — Здесь это мишень, нарисованная прямо на твоей груди. И если ты не научишься склонять голову перед теми, кто сильнее, тебя сожрут заживо еще до конца первого семестра. А я...

Он сделал крошечную паузу, и его взгляд вдруг потемнел, скользнув к моим губам.

— ...а я с удовольствием понаблюдаю за тем, как эти акулы сломают твою гордость.

— Не дождешься, — процедила я сквозь стиснутые зубы, хотя мое сердце отбивало бешеный ритм о ребра. — Я не склоню перед тобой голову, Деламар. Ни сегодня, ни когда-либо еще.

— Мы это еще проверим, — одними губами прошептал он.

Резко отстранившись, Кассиан выпрямился, мгновенно возвращая себе идеальную, непроницаемую маску надменного аристократа. Он брезгливо поправил манжеты своего дорогого камзола, словно испачкался, прикоснувшись ко мне, смерил меня последним, презрительным взглядом и, развернувшись, бесшумно скрылся в полумраке коридора, оставив меня тяжело дышать, прислонившись к ледяной колонне.

Когда шаги Кассиана окончательно стихли вдалеке, я буквально заставила себя отлипнуть от ледяного мрамора колонны. Ноги слегка дрожали от переизбытка адреналина, а на шее, там, где ее коснулись его холодные, обжигающие пальцы, кожа горела так, словно меня ужалила ядовитая медуза.

Резко выдохнув, я быстрым шагом направилась в дамскую комнату. Мне срочно нужно было привести мысли в порядок и смыть с себя липкое ощущение его пугающей магии.

К счастью, внутри никого не оказалось — вся элита была слишком занята фуршетом и светскими беседами в зале. Я подошла к массивным раковинам, вырезанным из цельного розового жемчуга, открыла кран и, набрав в ладони ледяной пресной воды, несколько раз плеснула себе в лицо. Капли стекали по щекам, охлаждая пылающую кожу и заставляя мои биолюминесцентные метки медленно гаснуть, возвращаясь к ровному, едва заметному свечению.

Я оперлась влажными руками о край раковины и подняла тяжелый взгляд на свое отражение в высоком зеркале.

Оттуда на меня смотрела рассерженная, упрямая девчонка с потемневшими глазами. Грудь под алым шелком топа всё еще тяжело вздымалась.