Кассиан, видимо, удовлетворившись произведенным эффектом, едва заметно склонил голову и двинулся дальше, к задним рядам.

— Всё хорошо? — тихо, не поднимая головы от пергамента, спросил Теодор. Он явно почувствовал изменение атмосферы, хотя не видел нашего обмена взглядами.

— Да, — ответила я, чувствуя, как внутри продолжает неприятно сосать под ложечкой. — Просто... еще один высокомерный павлин в этой клетке.

Но я знала, что лгу. Этот «павлин» заставил меня усомниться в правильности моей собственной ярости, и это раздражало куда сильнее, чем все его угрозы вместе взятые.

Теодор замер, его перо на мгновение замерло над пергаментом, оставив на бумаге жирную чернильную кляксу. Я почувствовала, как мышцы его плеча под моей рукой мгновенно окаменели.

Он медленно поднял голову. Его взгляд, еще секунду назад спокойный, сейчас превратился в два раскаленных угля. В них плескалась такая концентрированная, почти осязаемая ненависть, что я испугалась, как бы он не бросился вперед прямо сейчас, на глазах у всей Академии.

Кассиан уже отошел на пару рядов дальше, но он словно почувствовал этот взгляд спиной. Он не обернулся, лишь на долю секунды замедлил шаг, и в этой небрежной, едва уловимой паузе чувствовалось столько презрения, что у меня внутри всё сжалось от дурного предчувствия.

Теодор резко бросил перо на стол. Оно с сухим стуком покатилось по поверхности. Он уже подался корпусом вперед, готовясь встать, и я поняла — сейчас он совершит самую большую глупость в своей жизни.

Я, не раздумывая, вцепилась обеими руками в его предплечье и что было сил потянула назад.

— Тео, нет! — прошипела я, вкладывая в этот шепот всю мольбу, на которую была способна. — Даже не думай. Не смей.

— Он провоцирует, — процедил Теодор сквозь сжатые зубы, не отрывая взгляда от широких плеч Деламара. Его тело мелко дрожало от напряжения, как натянутая струна. — Видишь, как он идет? Как король, которому всё позволено. Он знает, что я смотрю. Он наслаждается этим.

— Кассиану плевать, куда ты смотришь! — я придвинулась вплотную, загораживая ему обзор собой. Я видела только его лицо, искаженное гневом, и чувствовала, как сильно он сжимает кулаки под партой. — Не давай ему того, чего он ждет. Он ждет, что ты сорвешься. Он ждет повода вышвырнуть тебя, чтобы ты больше не был рядом со мной. Ты хочешь этого? Хочешь оставить меня одну против них?

Эти слова подействовали лучше любой магии. Теодор резко выдохнул, его плечи, до этого поднятые к ушам, медленно опустились. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела борьбу — между жгучим желанием защитить свою честь и еще более сильным желанием остаться моим защитником в этом месте.