Сирша внимательно слушала, и её дыхание постепенно выравнивалось. Катерина была права. Одна ночь ничего не значила. Это был просто долг. А любовь... любовь Илберта принадлежала ей. И ни одна Священная ночь не могла этого изменить. Зато у Сирши появится возможность управлять королём.
Но когда часы пробили полночь, потом час, а потом и два, Сирша уже не могла сдерживать себя. Она беспокойно мерила шагами комнату, кусала губы, сжимала и разжимала кулаки. Фаворитке казалось, что она слышит голоса короля и королевы сквозь стены. Сирше казалось, что она видит, как король касается королевы, как он смотрит на неё, как он...
— Король мой, — шептала фаворитка. — Мой. Не её. Мой!
Но слова не помогали. Жгучая, тёмная ревность пожирала Сиршу изнутри.
Когда Илберт наконец вернулся в Восточный дворец, фаворитка встретила его с сияющей улыбкой. Она не показала ему своей боли и не стала упрекать. Сирша обняла Илберта, прижалась к его груди и прошептала:
— Вы здесь... Ваше Величество, вы вернулись ко мне!
Илберт, чувствуя укол совести, обнял фаворитку крепче. Он не знал, что эта сцена была тщательно отрепетирована, что Катерина Видаль, эта скромная племянница барона, уже успела стать тенью Сирши и её демоном-искусителем, и что семена, посеянные этой ночью, дадут ядовитые всходы.
На следующий день Реджина Кроан не выглядела обеспокоенной. Её страдания выдавали лишь покрасневшие от слёз глаза, однако фрейлины лишь многозначительно переглянулись, но вслух ничего не сказали.
Как обычно, тщетно было пытаться избежать встречи с Сиршей. Каждый раз это либо фаворитка, либо Илберт загоняли Реджину в ловушку. На этот раз это оказался король.
Некоторые из иностранных гостей собирались вернуться в свои страны, некоторые хотели остаться подольше в Южном дворце. Королева вернулась в Боковой дворец, оставив позади тех, кто хотел продолжить пьянство и веселье. Реджине хотелось принять тёплую ванну, чтобы снять дневную усталость. Фрейлины тоже выглядели измученными, поэтому королева отослала их отдохнуть.
Прежде чем Реджина успела принять ванну, её побеспокоил капитан личной охраны Илберта. У королевы появилось дурное предчувствие, как только она его увидела. В течение месяца все случаи, когда король вызывал её, становились неприятными встречами.
Чего же он хотел на этот раз? Настроение Реджины было ужасным, когда она шла по длинным коридорам, но ей удавалось сохранять маску безразличия на своём лице.
Наконец, королева вошла в спальню короля в Восточном дворце. Он сидел на стуле у кровати, и Реджина Кроан заметила Сиршу, лежавшую в кровати с полотенцем на лбу. Королева повернулась к Илберту, который не сводил с неё пристального взгляда.