В сентябре оставалась ровно та разница, которую Белов уже обвёл в своде. Я начал снова, теперь не складывая итоговые суммы, а глядя, как заполняли страницы.

Линейки на столе не было, и строки приходилось прикрывать краем папки. В августе семёрку поправили на единицу; старая черта всё ещё просвечивала. Июль заполняли несколько человек, пустые графы дописывали позже, на полях смешались номера машин, размеры рулонов и телефон. Я прошёл записи ещё раз, отделяя поздние пометки от первоначальных.

Белов показался в двери с печатью в одной руке и чужой накладной в другой.

— Нашли?

— Пока нет. Сложено правильно.

— Это мы уже установили втроём.

Он хотел уйти.

— Мне нужно ещё время.

— До конца дня. Завтра этот свод понесу наверх, и мне там никто не скажет: «Виктор Семёнович, вы не торопитесь, ищите спокойно».

Он поставил печать на накладную прямо в коридоре и снова исчез. На третьем проходе по июлю я увидел строку, втиснутую под уже подведённым итогом: «акт № 17 — 72 руб.». Старую сумму зачеркнули, рядом поставили новую. В соседних датах семнадцатый акт больше не появлялся.

В августе после итога появилась такая же строка: «акт № 24 — 83 руб.», тем же почерком. В сентябре старую запись сняли лезвием и поверх написали: «акт № 31 — 96 руб.». Я выписал три даты и суммы. Сложил только после этого: двести пятьдесят один. Белов вернулся с пачкой накладных под мышкой.

— Что у вас?

Я развернул к нему июльскую книгу.

— Нужен семнадцатый акт.

— Нижняя полка. Папка с синей тесьмой. Тесьма старая, листы не рассыпьте.

Узел пришлось поддеть карандашом. Семнадцатый акт лежал под восемнадцатым: два листа подшили задом наперёд. Пятое июля, бой двух зеркал, шесть рублей сорок копеек. Белов взял лист у меня из рук.

— Шесть сорок. А в книге семьдесят два.

— Строку добавили двадцать восьмого.

Он сверил дату, перевернул акт и перебрал папку до конца.

— Второго семнадцатого нет.

— В августе двадцать четвёртый.

Теперь Белов полез в шкаф сам. Нашёл нужный акт: разбитая настольная лампа, восемь рублей двадцать копеек. В книге стояло восемьдесят три. Он положил оба листа рядом, прижал ладонью, чтобы не сворачивались.

— А в сентябре какой номер?

— Тридцать первый.

Белов не сразу ответил.

— Тридцать первого ещё нет. У нас сейчас двадцать девятый. Тридцатый Рая готовит, он у неё на столе.

Он раскрыл сентябрьскую папку. Последним лежал акт № 29. В коридоре его снова позвали. Белов поднял голову, но не отозвался. Я открыл перед ним три страницы.

— Кто переносит в свод?

— Рая. Иногда я. Тамара может, если конец месяца и все бегают. Здесь не один человек к книгам подходит.