До шести было девять часов.

После обеда Витя сам отвёл меня к директору. Перед дверью остановился, застегнул халат на две средние пуговицы и, прежде чем взяться за ручку, оглядел меня так, будто проверял, не принёс ли я с собой ещё одну накладную.

— Ты там не торгуйся.

— Я и не собирался.

— У тебя лицо всегда заранее договаривается. Сегодня просто отвечай, когда спросят.

Директор базы Василий Петрович сидел за большим столом, на котором не осталось свободного места. Слева громоздились папки, справа остывали две чашки, между ними лежала раскрытая ведомость. Он дописывал резолюцию и не поднял головы, когда Витя положил мою справку на свободный угол.

— Василий Петрович, по Громову характеристика нужна. Сорокин шестнадцатого ждёт.

Директор закончил строку, закрыл ручку колпачком и только тогда посмотрел на бумагу.

— Громов у нас где?

— Вот он.

Василий Петрович перевёл взгляд на меня.

— А вы кто?

— Громов Андрей Викторович. Учётчик у Виктора Семёновича.

— Очень приятно, Андрей Викторович. Что именно вы у меня учитываете?

— Приход, карточки, старые акты.

— Давно?

— С девятнадцатого сентября.

Он снял очки; на переносице остались две красные точки. Потом ещё раз посмотрел на меня, уже внимательнее, но узнавания от этого не прибавилось.

— Вот когда я начну встречать вас во дворе и здороваться: «Доброе утро, Андрей Викторович», не спрашивая у Белова, кого он опять привёл, тогда приходите. Напишу хоть в космонавты, хоть в КПСС. А сегодня у меня на вас есть должность, дата приёма и Белов, который говорит, что вы работаете. Из этого характеристика не получается.

Витя подтянул к себе справку.

— По работе я напишу. Он старые акты поднял, сегодня две лампы со сцены вернул, которые у нас в недостачу чуть не ушли.

— Вот и пишите то, за что можете ответить. Профком пусть добавит своё, если у них с Громовым уже было какое-нибудь дело. Я подпишу бумагу, где каждый написал то, что видел, а незнакомого человека от себя придумывать не стану.

В дверь постучали один раз и сразу вошли. Юля держала под мышкой свёрнутую ткань, в другой руке — лист с фамилиями; на щеке темнела полоса пыли, которую она, похоже, не заметила.

— Василий Петрович, у нас восьмого ноября районный смотр. Корнеев сломал ногу, заявку уже приняли, номер стоит в программе, а без партнёра его придётся снимать. Мне нужен мужчина примерно его роста, которого можно сегодня поставить на репетицию и не искать заново завтра.

Директор надел очки и кивнул в мою сторону.

— Юлия Сергеевна, вы Громова знаете?

— С сегодняшнего утра. Он забрал из клуба две настольные лампы, которые нам привезли вместо прожекторов.