Брата она увидела быстро — он возвышался над другими, словно башня небоскрёба над развалинами жилых домов. Рядом с ним стояла людская женщина в дорогой термухе, в шляпе поверх чистых рассыпчатых волос, с мехом на шее, в маленькой и непригодной для Степи обуви. В руках она держала клеточку с теплокровным животным, толстым и ярким, как закатное солнце. С нею также терпела степные забавы репти, украшенная не хуже Рахели, но мелкая, подобно прочим. Судя по их чистому виду, обе были копчанками и выглядели среди разбойников некстати, как два цветка, распустившихся в засуху посреди ковыля. Неподалёку стоял жёлтый паромобиль, на нём, очевидно, гостьи и приехали. Плавно помахивая хвостом, Рахель неторопливо приблизилась к сборищу, деликатно потрогала воздух языком. Пахло нагретой на солнце чешуёй и палёным хитином, из ямы доносился каменный скрежет.

— Приветс-ствую Детей Ветра и гос-стей лагеря! — церемонно произнесла на старом языке Рахель. — Процветания вашему братс-ству, жирного с-скота и богатой добычи.

Подумала и слегка поклонилась собравшимся, как кланялась мать, когда в их семейные пещеры приходили гости.

— Игорь, это она? — спросила человеческая женщина, указывая на Ра. — Конечно же она! Ведь вы похожи!

Имя брата она исковеркала: произнесла мягко, с короткой р и ударением в начале. Затем со смелой улыбкой приблизилась. Была она мелкой, меньше мальчика, едва по плечо Рахели, но держалась уверенно, не по-рабски. Наконец Ра заметила умеренную мутацию — три груди под тонкой шелковой термухой, отороченной мехом.

— Я Лола Сталеварова, — сказала копчанка. — Мэр соседней копи. Приятно познакомиться с сестрой нашего атамана, Игорь — надёжная опора фармкопи, её когти и зубы, так сказать. Прими подарок в знак нашей будущей дружбы!

Женщина открыла клеточку, достала теплокровное животное и протянула Рахели.

— Это Тыковка, очень спокойный кот, кастрированный, он не пахнет и проблем не доста-а…

Ам! Рахель слишком долго не ела. Кот даже вякнуть не успел — брызнул, взрываясь во рту горячим, солёненьким, и опустился по глотке с пищеводом сытным комком. Был он сочным и в самом деле не доставил проблем, лишь немного оцарапал нёбо в последний миг, зато в животе разлилась блаженная сытость. Рахель облизнулась, смакуя его кровь, и пожала горячую вялую руку копчанки.

— Благодарю и дружбу принимаю, вкус-сный подарок, — сказала она. — Прими также мой.

Она небрежно и щедро подала женщине крайнее из хвостовых колец, Горын только крякнул и вздыбил отростки на лбу. И лишь затем, глядя на бледную как смерть Лолу, Рахель поняла, что, кажется, есть котов не принято. Впрочем, разбойникам мизансцена с обменом подарками пришлась по вкусу. Дети Ветра восторженно засвистели, закричали и захлопали Рахели, казалось, вся Степь наполнилась шипением и рыком. Они оттеснили человеческую женщину, стали подходить и касаться хвостами, у кого они были, ибо не меньше трети степняков ходили безхвостыми, некогда подвергнутые этой унизительной каре. Были они кривыми, одноглазыми, увечными, клеймёными, с облупленной чешуёй, обрезанными гребнями, со свежими и старыми ранами, чешуйчатую кожу покрывали шрамы и татуировки. Брат собрал со всей Степи больших и мелких отщепенцев, воров, насильников, нарцистов-репти, убийц, и просто жадных искателей лёгких денег, среди них мелькали и женщины, такие же потерянные пс-совы души, и все они приветствовали Рахель, пока Горын не рявкнул: