— Хватит!

Тогда распались на группки, переговариваясь и зыркая, расползлись на прежние места вокруг ямы, откуда нёсся скрежет и царапанье, а Рахель приблизилась к брату с его гостьями.

Внизу металось огромное бурое животное, вернее, как утверждала механическая игрушка мальчика: «насекомое, подвергшееся гигантизму». Раздутые до безобразия передние лапы с длинными острыми зубцами выдавали подземного жителя, привыкшего рыть глубокие ветвистые норы, и сейчас эта тварь отчаянно пыталась убраться с яркого солнечного света, гребла бетон в попытках зарыться, но степняки не давали пленнице расколоть фундамент — били шокером на длинной палке, и тварь со скрежещущим криком прятала голову под панцирь, закрываясь чудовищными лапами, а потом неслась в другой угол, чтобы снова царапать странную, твёрдую землю, и снова получить болезненный удар. Всю грудь и спину длинного могучего тела покрывал хитиновый панцирь, на голове имелся рот с хищными челюстями, полными острых зубов, а кольчатое брюхо венчали чёрные лезвия ножниц-церок.

Такие порой находили ущерб в покрытии, разрывали своими лапами и проваливались в норы осёдлых да в копи с шахтами, где творили беспредел: жрали всех, кого поймают, крушили оборудование, разоряли жилища, но в копях хоть охрана водилась, а у той инсектицид в амуниции. По тревожной кнопке прибегали солдаты и тварь утилизировали. Без химии и стального копья Рахель и в добром здравии на эту зверюку не пошла бы, а уж сейчас и подавно.

— Ты что творишь, с-стохвос-стая с-сука? — прошипел Горын на старом наречье, злобно глядя на Ра, даже грива привстала.

— Я не знала, что это не едят, — негромко ответила та. — Мне с-самой неловко…

— Пс-с. Не-ет! Как ты с-смеешь раздавать моё золото? Да ещё с-скотине?

Рахель с изумлением повернулась к брату.

— Но у тебя его много?

— С-сколько бы ни было — надо ещё.

Горын помолчал, успокаиваясь, и отвернулся, щурясь на то, как мечется по яме гигантская медведка.

— Ты ничего с-с с-собой не принес-сла в это мес-сто, — добавил затем. — Не зас-служила добычи в бою. Здес-сь вс-сё моё, и золото на тебе, и твоя чешуя. Не с-смей раздавать моё.

— Так забирай назад! — с досадой сказала Рахель. — Зачем давал?

— Заткнис-сь и с-слушай. Я прощаю один раз. И ты его ис-стратила.

«Псов высидиш, — сердито подумала Рахель. — Где ты взялся на мой несчастный хвост?»

— Так с-сказал бы, что мне делать, чего не делать.

— С-смотри, с-сейчас с-славно будет…

Вскоре ветер принёс тяжёлый запах хищника. Четверо крупных степняков катили к яме одну из тех телег с клеткой, которые она видела раньше в лагере. В клетке теснилась огромная туша теплокровного косматого зверя. Тот в волнении ворочался, недовольный тряской, теснотой, заточением, а может и голодом. Хотя истощенным и худым зверь не выглядел, скорее, чрезмерно упитанным, отчего неповоротливым по сравнению с вертким подземным жителем в яме.