Харриет одарила его приторно-сладкой, леденящей душу улыбкой и едва заметно кивнула головой.

— Вестли Джеймс-старший. Многоуважаемый и доверенный член совета директоров крупного банка «Stanley-Cooper». Заботливый отец троих детей. Примерный муж. И мерзкий, извращенный насильник, ломающий чужие жизни. Я ничего не перепутала, все верно изложила?

Мужчина испепелял ее яростным взглядом, а каждая глубокая морщина на его лице буквально дрожала от безграничной злобы.

— Эта тварь все безбожно врет. Ты действительно собираешься верить словам этой тупой, жалкой девки, а не мне? Если ты настолько свято уверена в моей виновности, так будь добра, заяви на меня в полицию. В этой стране абсолютно каждый гражданин имеет законное право на честный и справедливый суд.

Харриет слегка склонила голову набок, с выражением искреннего превосходства разглядывая свою законную добычу.

— Справедливое судебное разбирательство — это было бы просто великолепно. Вот только какая досадная неприятность: у тебя ведь имеется слишком много влиятельных друзей в высших эшелонах власти, не так ли? Помнится, у тебя уже был один подобный суд, когда в прошлый раз прямо под твоим роскошным особняком обнаружили измученную женщину, которую ты насильно удерживал против ее воли. И что же произошло в итоге? Несчастную просто объявили сумасшедшей, заявив общественности, будто она сама все это выдумала. Вот только мы с тобой прекрасно знаем, что это была чистейшая правда, не правда ли, Вестли? Ты просто щедро заплатил своим высокопоставленным приятелям, чтобы те вовремя закрыли свои паскудные рты и замяли это грязное дело.

— Эта девка была добровольной участницей наших пикантных сексуальных игр. В легком, невинном фетише нет абсолютно ничего криминального.

— Вот как? И что ты скажешь по поводу малышки Ив? Она, по-твоему, тоже была добровольной участницей твоих зверств? Потому как сама девочка в красках описывает совершенно другую картину происходившего.

Харриет устремила свой взгляд на молодую гостью, которая в этот момент испуганно рассматривала носки собственных туфель.

— Она просто лживая, неблагодарная дрянь. Я официально взял ее под опеку, тратил баснословные суммы денег на то, чтобы обеспечить ей обучение в самых элитных школах страны наравне со своими собственными дочерьми. А эта сука теперь за все мое добро обливает меня своей паршивой ложью.

В этот самый момент я отчетливо увидел в несчастной Ив отражение своей собственной искалеченной судьбы. Меня ведь тоже когда-то приютил богатый, влиятельный человек. Внимание моего собственного отца всегда носило исключительно деловой, транзакционный характер, но насколько же тяжелее и страшнее пришлось этой бедной девочке? Мой родитель силой впихнул меня в тот порочный образ жизни, которого я никогда для себя не желал. Он регулярно избивал меня, методично уничтожая и растаптывая остатки моего самолюбия. Но он никогда в жизни не смел использовать и осквернять мое тело в том извращенном смысле, в каком этот мерзавец Вестли, без всяких сомнений, пользовался беззащитной Ив. Вопреки своему крайне опасному и незавидному положению, я поймал себя на мысли, что искренне желаю, чтобы Харриет устроила этому ублюдку самую страшную и мучительную казнь, на какую только была способна ее больная фантазия.