— И что же мне теперь делать?
Альфи упрямо продолжал удерживать свой пристальный взгляд на моем лице, словно его глаза отчаянно пытались отыскать все необходимые ответы в моих собственных.
— Тебе нужно дать ей хоть какую-то зацепку. Твой отец ведь мог спрятать всю важную информацию в каком-то надежном месте? Среди людей, промышляющих торговлей живым товаром, практически не бывает тех, кто не держит подробные досье на своих подельников. Обыкновенный шантаж — это единственный способ удерживать этих тварей в узде.
Альфи сильно прикусил свою нижнюю губу, обдумывая мой резонный вопрос. Это его мимолетное движение отозвалось каким-то очень странным, щекочущим чувством в глубине моей груди. Поспешно подавив этот неуместный порыв, я снова уставился невидящим взглядом в серый потолок. Неужели я был настолько раздавлен и уязвлен жестоким отказом со стороны Харриет, что теперь подсознательно искал хоть какого-то душевного тепла в компании Альфи? На этом пути меня могла поджидать исключительно новая порция глубокой скорби. Мало того, что я по-прежнему оставался безнадежно влюблен в свою безумную янтарноглазую красавицу, так еще и шансы на то, что Харриет в итоге позволит Альфи остаться в живых, стремились к абсолютному нулю. Но даже если бы случилось чудо и он уцелел, этот парень оставался миллионером со своим собственным роскошным замком. А кем был я сам в этой жизни? Всего лишь травмированный сирота, превратившийся в верного телохранителя, у которого в этом огромном мире остался один единственный близкий человек. Серийная убийца, которая не в состоянии отвести свои похотливые глаза от другого мужчины даже в те мгновения, когда я нахожусь на самой глубине ее тела.
Я медленно протянул руку в его сторону, и от этого движения дыхание Альфи мгновенно перехватило. На протяжении долгой, звенящей паузы мы просто молча смотрели в глаза друг другу, пока я наконец-то самолично не разрушил эти странные чары.
— Я собираюсь приковать твои руки к изголовью кровати. Иначе я просто не смогу спокойно сомкнуть глаз этой ночью.
Альфи не выказал ни малейшего протеста против этой меры предосторожности.
Крепко зажмурив глаза после того, как замок наручников надежно защелкнулся на железной перекладине, я принялся внимательно прислушиваться к размеренному звуку его дыхания, пока мой собственный разум окончательно не затуманился от накатившей дремоты. Балансируя в том самом зыбком состоянии на грани между бодрствованием и глубоким сном, мне вдруг отчетливо показалось, будто он едва слышно прошептал прямо в темноту комнаты.