чувствовал, как его тело прижимается к моему, как откликается на мой натиск. Всё
внутри пело. Мой дракон рычал от победы и обладания. Внутри словно разливался
сладостный огонь страсти и предвкушения.
А потом, прямо в гуще этого безумия, его образ начал меняться. Плавно, как тает воск
свечи. Черты лица стали мягче, челюсть — менее угловатой, брови — тоньше. Рост
немного уменьшился, плечи стали уже, более хрупкими. Рубашка на груди натянулась,
обрисовывая уже не плоскую мужскую грудную клетку, а мягкие, округлые формы.
Каштановые волосы отросли, стали длиннее, шелковистее.
Я оторвался, задыхаясь. Передо мной стояла она. Та самая женщина из видения Камня. С
теми же умными, испуганными и одновременно дерзкими янтарными глазами. Но теперь она
была не призраком. Она была плотью. Реальной. Дышащей. Её губы, чуть припухшие от
поцелуя, были теперь явно женскими и такими чарующими.
— Леся, — выдохнул я.
Она улыбнулась. Нежно. И снова потянулась ко мне, обвивая мою шею своими тонкими
руками…
Я проснулся. Резко, будто меня окатили ледяной водой. С сердцем, выскакивающим из
груди, и с таким мощным, болезненным возбуждением, что аж заныло. Я лежал в поту,
вцепившись в простыни, и смотрел в темноту палатки, пока дыхание не выровнялось.
Чёрт.
Чёрт! ЧЁРТ ВОЗЬМИ!
Я только что страстно целовал Леона. Во сне. И мне это понравилось. МНЕ. ЭТО.
ПОНРАВИЛОСЬ! А потом он превратился в неё, и это стало ещё лучше, ещё… завершеннее.
Будто так и должно было быть.
Я с силой провёл руками по лицу, пытаясь стереть ощущение его… её губ. Но оно
въелось. В плоть. В кости. В драконью душу, которая сейчас мурлыкала от глубокого
удовлетворения.
Это было кощунство. Против природы, против клана, против всего, во что я верил. Это
была полная капитуляция. Не перед врагом, а перед собственной извращённой натурой.
Сон был настолько ярким, настолько реальным, что теперь, проснувшись, я чувствовал
фантомное тепло его… её тела рядом.
«Одну проблему за раз», — буркнул я себе в оправдание, но это не работало. Эта
проблема теперь жила у меня под кожей. И она была гораздо страшнее клана Холодной
Стали. Мне было противно от себя, и одновременно внутри что-то разрывалось от
необходимости мчаться к нему, к ней. Это проклятое наваждение!
Утром я был лютым зверем. Карр, пришедший с докладом о новых следах разведчиков
Холодной Стали, получил такую вспышку ярости за какую-то мелочь, что ретировался,
бледный как полотно. Я не мог сосредоточиться. Карты расплывались перед глазами,
превращаясь в очертания губ, глаз, силуэта в лунном свете. Я будто до сих пор ощущал