выжечь яд. Но он был дезориентирован, его сила бушевала, не находя выхода.
И тогда я снова положила руки ему на плечи. Закрыла глаза. И не просто потянулась к
связи. Я вошла в неё.
Погрузилась в тот самый вихрь его силы, который чувствовала внутри себя. Я не
пыталась контролировать. Я… направила. Как реку в нужное русло. Сфокусировала его
собственное, дикое пламя на месте укуса.
Он зарычал, напоминая раненого хищника. От боли. От невыносимого жара. Синее пятно
зашипело, побелело и начало медленно уменьшаться. От раны пошёл дымок, пахнущий
горелой плотью и… очищением.
Когда я открыла глаза, он сидел на земле, бледный, как смерть, но взгляд его был
ясен. Пятно почти исчезло, оставив после себя свежий, но вполне обычный ожог.
— Ты… — он смотрел на меня, и в его глазах было что-то новое. Не гнев, не смятение.
Потрясение. И уважение. Глубокое, безоговорочное уважение. — Ты выжгла его. Спасла
от смерти в случае паралича.
— Мы справились вместе, — поправила я, садясь рядом, потому что ноги больше не
держали. — Ты дал мне свою силу. Я её… направила.
— Как же? — спросил он тихо.
— Не знаю. Просто… знала где-то там, глубоко внутри, — я прижала ладонь к своей
грудной клетке, где билось сердце. Наше с Леоном. Оно точно все знало еще задолго до
нашей встречи с этим невозможным генералом…
Мы сидели в разгромленной пещере, прислонившись друг к другу, и слушали, как наше
дыхание выравнивается. Его рана была болезненной, но не смертельной. Моя сила была
на исходе. Но мы были живы. И между нами теперь было нечто большее, чем договор или
проклятие. Было то самое доверие, проверенное болью и спасением.
Он первым нарушил тишину.
— Это был не волк. Это была… мина. Приманка. Они знали, что кто-то придёт по следу.
Трусы.
— Значит, они знают и о нас? — спросила я, и сердце упало.
— Знают, что кто-то может чувствовать их магию. Не обязательно о нас. — Он попытался
встать, застонал и снова опустился. — Чёрт. Нужно выбираться отсюда. До заката. Пока
они не прислали своих прихвостней проверять.
Я встала, протянула ему руку. Он взял её, его пальцы сомкнулись вокруг моих. Крепко.
Надолго.
— Держись за меня, — сказала я. — Вытащу, честное пионерское!
Он забавно хмыкнул, явно не поняв мои слова. И мы пошли. Он, опираясь на меня, я,
ведя его по знакомому следу обратно. Мы не говорили о прикосновении. О том, что было
за секунду до укуса. Это висело между нами — невысказанное, огромное, горячее.
Но теперь это было не просто влечение или замешательство. Это было нечто, закалённое
в бою, проверенное ядом и доверием. Это было начало чего-то настоящего. И оба мы это