знали. Даже если ни один из нас не был готов в этом признаться.
---
ДЭМИАН
Боль в спине была адской, пульсирующей, но чистой. Не леденящий яд, а знакомое,
жгучее пламя, которое она так ловко направила. Она спасла мне жизнь. Не просто
помогла. Взяла мою же дикую, неконтролируемую силу и приручила её на лету, чтобы
спасти меня.
Это было невозможным. Для кого угодно. А для неё, для этой девушки из другого мира,
заточённой в тело врага… это было чудом. Или доказательством. Того, о чём рычал мой
дракон с самого начала.
Я опирался на неё, чувствуя, как её тело напряжено под моей тяжестью, но уверенно
ведёт через лес. Её запах, теперь смешанный с дымом и потом, был самым успокаивающим
ароматом на свете. Даже боль отступала на второй план перед осознанием того, что
произошло.
Она вошла в мою силу. Как в свой дом. Без страха. И выжгла врага. Мою боль. Мою
внезапную слабость.
Мы добрались до условленного места, где меня уже ждал Карр с парой верных людей,
скрытых в засаде. Увидев меня, опирающегося на Леона, он выскочил из укрытия, лицо
искажено ужасом.
— Генерал! Боже мой, что случилось?! Знахаря?!
— Мина, — коротко бросил я. — С магическим ядом. Всё в порядке. Она… принц Леон
помог. Лишние вопросы ни к чему.
Карр посмотрел на неё с новым, почти благоговейным уважением. Он кивнул.
— Благодарю, Ваше Высочество.
— Не за что, капитан, — ответила она своим низким, уставшим голосом принца. —
Доставьте его к знахарю. Яд выжжен, но ожог серьёзный. Требуется лечение и
наблюдение во избежание осложнений.
Она попыталась отстраниться, чтобы передать меня Карру, но я не отпустил её руку. Не
сразу. Сжал на миг сильнее, глядя ей в глаза.
— До следующего раза, — сказал я тихо, только для неё.
— Без мин, — она попыталась улыбнуться, но получилось устало. — Обещай.
— Обещаю постараться.
Я отпустил её, и Карр с другим бойцом осторожно повели меня к лошадям. Я оглянулся.
Она стояла одна на опушке, глядя нам вслед. Высокая, прямая, с лицом Леона, но с
глазами, полными такой сложной смеси чувств, что у меня в груди всё сжалось.
Вернувшись в лагерь, я позволил знахарю почти безжалостно ковыряться в ожоге, но
мысли были далеко. О её прикосновении к моей щеке.
О том, как она вошла в мою силу. О том, что мы были в одном шаге от… от чего-то, что
перевернуло бы всё. Такого запредельно неправильного и правильного одновременно…
Велария, узнав о ранении, явилась с целительными травами и напускной заботой. Я
вежливо, но твёрдо попросил её не беспокоить. Её присутствие, которое раньше было
лишь помехой, теперь казалось невыносимым. Потому что её запах, её голос, её вид —