Отец ждал у лестницы, листая что-то в телефоне с таким спокойствием, будто не он пять минут назад запер меня в кабинете с мужчиной, которого я этой ночью впустила слишком близко. В буквальном, катастрофическом смысле.

— Ну? — Он поднял на меня взгляд. — Что с лицом?

— С лицом всё прекрасно. С психикой не очень.

— Опять драматизируешь?

Я открыла пассажирскую дверь чуть резче, чем требовалось, и села, не удостоив его ответом. Машина мягко тронулась с места. Отец бросил на меня быстрый взгляд и усмехнулся.

— Значит, Ордынцев тебе уже не нравится.

Я повернула голову.

— А он должен был?

— Должен — не должен, это неважно. Важно, чтобы ты у него чему-то научилась. У Матвея дисциплина, мозги и хватка. Тебе полезно.

Дисциплина.

Мозги.

Хватка.

Если бы отец знал, насколько буквально я уже успела оценить как минимум один из этих пунктов, его бы точно удар хватил.

Я уставилась в окно. Город расплывался мимо пятнами света, а внутри меня всё ещё гремело. Слова Матвея. Его лицо. Это ледяное спокойствие, под которым, я была уверена, тоже что-то полыхало. Просто он умел держать удар. А я — взрываться.

— С завтрашнего дня выходишь к нему в офис, — спокойно продолжил отец. — Без опозданий, без фокусов и без своих фирменных истерик.

— А если у меня аллергия на друзей семьи?

— Примешь таблетку и переживёшь.

— Как ты тонко заботишься о моём комфорте.

— Есения.

Этот тон я знала. Последнее предупреждение. Дальше уже давление, запреты и его любимая игра в великого стратегa, который всегда знает лучше.

Поэтому я замолчала.

Ровно до дома.

У себя в комнате я швырнула сумку на кресло, стянула туфли и рухнула на кровать лицом вниз. Подушка заглушила первый бессильный стон злости.

Прекрасно.

Просто прекрасно.

Случайно провести ночь с мужчиной, о котором ещё утром хотелось думать как о маленьком личном безумии, а к вечеру узнать, что это друг отца, будущий начальник и ходячая катастрофа в дорогой рубашке.

Телефон завибрировал.

Стася

Я резко села, провела ладонями по лицу и ответила:

— Если ты сейчас скажешь, что мир не так уж плох, я тебя заблокирую.

— О, — довольно протянула подруга. — Значит, всё очень плохо. Рассказывай.

Стася была единственным человеком, которому я могла вывалить на голову даже самое позорное и услышать не осуждение, а здоровый, иногда даже вдохновляющий сарказм.

Я рассказала всё.

Почти всё.

Без лишних подробностей про ночь — потому что тогда бы пришлось снова её прожить в голове, а я и так держалась на тоненькой нитке самообладания.

Когда я закончила, в трубке повисло многозначительное молчание.

— Ну, — наконец выдала Стася. — Во-первых, поздравляю. У тебя безупречный вкус на проблемы.