— Придётся.
— Почему?
— Потому что я не доверяю ни твоему отцу, ни Неверову, ни этой ситуации в целом.
— А мне доверяете?
Вопрос вырвался раньше, чем я успела его смягчить.
Матвей замер.
Потом очень тихо сказал:
— Больше, чем следовало бы.
И вот после этого мне уже нечем было защищаться.
Ни иронией.
Ни злостью.
Ни гордостью.
Я просто потянулась к нему снова.
И именно в этот момент за дверью раздался звонок телефона.
Моего.
Я зажмурилась.
— Если это папа, я его когда-нибудь отравлю.
Матвей почти улыбнулся.
— Ответь.
— Не хочу.
— Ответь, Есения.
Я достала телефон и посмотрела на экран.
Конечно.
Отец.
Я приняла вызов, стараясь дышать ровно:
— Да?
— Ты где?
Я перевела взгляд на Матвея. Тот стоял слишком близко. Смотрел слишком внимательно. И, кажется, по моему лицу уже понял, кто звонит.
— У Стаси.
— Врёшь.
Сердце пропустило удар.
— Пап, не начинай.
— Адрес.
— Что?
— Я сказал, назови адрес.
Я выпрямилась.
— Нет.
Молчание на том конце было коротким, но тяжёлым.
— Через десять минут ты будешь дома.
— С чего вдруг?
— С того, что я не люблю, когда меня держат за идиота.
И сбросил.
Я опустила телефон.
В кабинете повисла тишина.
Матвей смотрел на меня так, будто уже прикидывал все плохие варианты.
— Он знает? — спросил он.
— Пока нет. Но чувствует.
— Тогда тебе нужно ехать.
— Мне это не нравится.
— Мне тоже.
— А если я не хочу домой?
Он провёл ладонью по моим волосам. Медленно. Почти нежно.
— Тогда я прямо сейчас очень быстро перестану быть благоразумным человеком и заберу тебя отсюда совсем не туда, куда следует.
— Звучит хорошо.
— Звучит как катастрофа.
— Мы с вами вообще как-то не в жанре спокойной прозы живём.
Он усмехнулся, но почти сразу снова стал серьёзным.
— Поезжай домой. И не спорь.
Я слезла со стола.
— А вы?
— А я подумаю, как долго ещё мы сможем делать вид, что всё под контролем.
— И какой прогноз?
— Херовый.
— Мне нравится ваша честность.
— А мне — нет.
Он довёз меня сам.
И всё время до дома держал одну руку на руле, а вторую — на моей ладони.
Так, будто отпускать не хотел уже сейчас.
---
Глава 14
Глава 14
Дома было тихо.
Слишком.
Не та обычная тишина большого дома, где каждый живёт в своём ритме, а гнетущая, плотная, предгрозовая. Я только закрыла за собой дверь, как из гостиной раздался голос отца:
— Иди сюда.
Я скинула туфли и глубоко вдохнула.
Ну вот.
Началось.
Отец сидел в кресле у камина, хотя камин, разумеется, не был зажжён. В руках — бокал воды, на столике рядом — телефон. Никаких криков, никаких обвинений сходу. А это значило одно: он действительно зол.
По-настоящему.
— Ты соврал мне дважды за день, — ровно сказал он, когда я остановилась напротив.