— Это катастрофа, — глухо сказал он.
— Согласна.
— Ты издеваешься надо мной.
— Взаимно.
Он тихо усмехнулся.
Первый раз за всё это время — по-настоящему.
Я отстранилась и посмотрела на него.
— А теперь честно.
— Что именно?
— Алиса.
Он провёл ладонью по лицу.
— Бывшая история. Деловая связь. Ничего больше.
Я всмотрелась в его глаза.
— И ужин?
— Она хотела вернуть то, чего давно нет.
Вот теперь я выдохнула.
Только потом до меня дошёл смысл.
— То есть… ничего нет?
— Нет.
— Совсем?
— Есения.
— Что?
— Я же сказал, чего хочу.
Сердце снова ударилось о рёбра.
Я медленно провела пальцами по его запястью.
— А Неверов?
— С ним сложнее.
— Он опасный?
Матвей стал серьёзным сразу.
— Да.
— Для вас?
— Для всех, кто ему мешает.
Я слезла со стола.
— Тогда у вас отвратительный вкус на окружение.
— Поверь, в последнее время я и сам это понял.
— Это вы сейчас про меня?
Он притянул меня обратно.
— Это я сейчас про женщину, которая переворачивает мой рабочий день, мою голову и, похоже, мою жизнь.
У меня внутри всё замерло.
На секунду.
На две.
— Это почти признание, — тихо сказала я.
— Не преувеличивай.
— Поздно. Я уже всё преувеличила.
Он улыбнулся уголком губ.
А я внезапно поняла, что счастье бывает очень хрупким.
Почти болезненным.
Словно стекло, по которому уже пошли первые трещины, просто мы оба пока делаем вид, что не замечаем.
Потому что я слишком хорошо знала жизнь.
Такие моменты она редко оставляет безнаказанными.
И почему-то именно в тот вечер, уходя с ним из пустого офиса и позволяя его руке лежать у меня на талии, я впервые по-настоящему испугалась не отца, не запрета и не осуждения.
А того, что однажды мне будет что терять.
Глава 9
Глава 9
На следующее утро я проснулась раньше будильника.
И это уже само по себе было плохим признаком.
Обычно раньше будильника я просыпаюсь только в трёх случаях: перед вылетом, перед экзаменом и перед катастрофой. Сегодня, судя по ощущениям, совпали все три.
Я лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок, пока мозг медленно и с явным садизмом прокручивал вчерашний вечер по секундам. Кабинет. Закрытая дверь. Его руки. Его голос. Его: я хочу тебя. Моё: я хочу вас.
Господи.
Я зажмурилась и накрыла лицо подушкой.
— Убейте меня кто-нибудь, — простонала в ткань.
Внутренний голос, разумеется, не упустил момента.
"Не-а. Нам ещё жить, любить, страдать и, скорее всего, очень дорого расплачиваться за дурной характер."
Я перевернулась на спину и уставилась на телефон.
Ни одного сообщения.
Ни от Матвея.
Ни от Стаси.
Ни даже от отца, который иногда с утра вспоминал, что у него есть дочь, и присылал короткое «не опоздай».