Пропущенные.

Сообщения.

Отец.

Стася.

Марина.

И Матвей.

Очень много Матвея.

Сердце колотилось так, что я едва не выронила телефон.

Первое:

Есения, ответь.

Потом:

Не уезжай без разговора.

Потом:

Я не прощаю тебе этого, но всё равно прошу — скажи, где ты.

Дальше:

Я знаю про ребёнка.

Я перестала дышать.

Что?

Пальцы заледенели.

Следующее сообщение пришло через восемь минут после того:

Марина сказала.

Я закрыла глаза.

Конечно.

Господи.

И последнее, ночное:

Я найду тебя. Даже если ты сейчас ненавидишь меня за это.

Слёзы пошли сами.

Тихо.

Без рыданий.

Просто потому, что эта фраза была ровно тем, чего я боялась сильнее всего.

И хотела сильнее всего.

---

Глава 37

Глава 37

Глава 37

Я прожила в Калининграде три недели как в тумане.

Лидия Петровна не задавала лишних вопросов. Только однажды утром, ставя передо мной тарелку с творожниками, сказала:

— Мужик?

Я подняла на неё глаза.

— Что?

— По лицу видно, что не война и не долги. Значит, мужик.

Я нервно усмехнулась.

— Почти.

— Хуже всего как раз это «почти». Или есть, или нет. А почти — одна нервотрёпка.

Мудрая женщина.

Очень.

Жаль, что её советы запоздали месяца на три.

Я устроилась удалённо помогать местному юристу с бумагами — чисто чтобы не сойти с ума от бесконечного сидения в квартире и собственных мыслей. Стася почти каждый день писала. Марина — реже, но всегда по существу. Отца я игнорировала.

Матвея — тоже.

Не потому что не хотела читать.

Потому что хотела слишком сильно.

А это опаснее.

Но однажды вечером не выдержала.

Открыла чат.

Последнее сообщение было недельной давности:

Я не буду тащить тебя силой. Но ты должна знать: я не отказался ни от тебя, ни от ребёнка. Что бы ты себе там ни придумала.

Вот от этой фразы я потом полночи плакала.

Потому что именно такие слова ломают женщину сильнее всего.

Не красивые признания.

Не театральные клятвы.

А спокойное: не отказался.

Как обещание.

Как приговор.

Как слабость, на которую нельзя опираться, если хочешь выжить самостоятельно.

---

На четвёртой неделе пришло сообщение от Марины.

Короткое.

Неверов выкупил долю в одном из проектов, по которому бил Матвея. Идёт очень грязно. Твой отец с ним в связке.

Я смотрела на экран, пока внутри всё холодело.

Вот оно.

Значит, я не ошиблась.

Значит, дело было не только в подставе. Всё глубже. Гораздо глубже.

Через минуту прилетело второе сообщение:

И ещё. Матвей сейчас не в том состоянии, чтобы это признавать, но ты своим исчезновением его доломала.

Я долго сидела неподвижно.

Потом написала:

Не надо мне такое говорить.

Марина ответила почти сразу:

А ты не думай, что только тебе больно.

И вот после этого во мне впервые за всё время что-то начало меняться.