— Есения.
— Я устала, — выдохнула я. — Можно не сегодня?
Он внимательно смотрел на меня несколько секунд.
Потом кивнул.
— Хорошо. Но завтра ты со мной говоришь честно.
Я опустила глаза.
— Ладно.
Только вот я уже тогда чувствовала: до завтра всё может стать ещё хуже.
---
Глава 26
Глава 26
Утром плохо стало снова.
Сильнее.
Я едва успела добежать до ванной, и когда вышла, Матвей уже стоял в коридоре.
Без рубашки, босой, мрачный и до предела собранный.
— Всё, — сказал он. — Врачу звоним сейчас.
— Не надо.
— Надо.
— Матвей.
— Нет.
Он пошёл за телефоном, и тут я поняла: либо сейчас, либо уже не будет никакого смысла тянуть.
— Я беременна.
Тишина.
Такая полная, что мир как будто перестал двигаться.
Матвей медленно повернулся.
И выражение его лица я не забуду никогда.
Не ужас.
Не радость.
Не ярость.
Сначала — просто шок.
Чистый, голый, беззащитный.
Потом что-то дрогнуло в его взгляде.
Слишком быстро сменилось.
Слишком много всего сразу.
— Что? — хрипло переспросил он.
Я прижала ладони к вискам.
— Я узнала два дня назад. Сделала тест. Потом ещё один ночью. Оба положительные.
Он молчал.
Я чувствовала, как дрожу с ног до головы.
— Скажи хоть что-нибудь.
Матвей подошёл медленно. Как будто боялся резким движением спугнуть не меня даже, а саму реальность.
— Почему ты молчала?
Первый вопрос.
Конечно.
Я закрыла глаза.
— Потому что между нами всё и так рушилось. Потому что отец. Потому что ваше дело. Потому что вы смотрели на меня как на человека, которого не знаете, и я… я не смогла.
Он резко выдохнул.
Потом провёл ладонью по лицу.
— Ты уверена?
Меня кольнуло.
Больно.
— Если вы про ребёнка — да. Если про то, от кого он, — можете не спрашивать. Кроме вас, вариантов нет.
Он дёрнулся так, будто я ударила.
— Я не это имел в виду.
— Хорошо. А то я уже начинаю привыкать, что вы сомневаетесь именно в нужные моменты.
Он замер.
Потом очень тихо сказал:
— Я заслужил.
И вот это было хуже, чем защита.
Потому что я не хотела, чтобы он признавал вину так легко. Я хотела, чтобы всё снова стало простым. Чтобы отец не был предателем. Чтобы Матвей не смотрел на меня как на минное поле. Чтобы беременность случилась не в точке обвала, а в точке счастья.
Но жизнь редко спрашивает, в какой именно сцене тебе удобнее разваливаться.
Я вдруг села прямо на пол.
Просто ноги перестали держать.
Матвей тут же оказался рядом. Присел. Поймал меня за плечи.
— Есения.
— Я не знаю, что делать, — призналась я, уткнувшись взглядом в его ключицу. — Вообще не знаю. Я в ужасе. Я злюсь. Мне страшно. И я до сих пор не могу до конца поверить, что это происходит со мной.
Он молчал недолго.