Не его.
Себя.
Собственного тела, которое странно вело себя уже второй день подряд.
Нет.
Нет-нет-нет.
Не сейчас.
Только не это.
Я резко выпрямилась.
— Ничего.
— Ты бледная.
— Я в порядке.
— Есения…
— Оставь меня в покое!
Я выбежала из кабинета прежде, чем он успел что-то ещё сказать.
Заперлась в ванной и стояла, прижавшись лбом к холодной плитке, пока в голове медленно и страшно складывалось то, о чём я пока не хотела даже думать.
Тошнота.
Задержка.
Раздражительность.
Слабость.
Господи.
Нет.
Только не сейчас.
Когда всё и так рушится.
---
Глава 22
Глава 22
Я купила тест по дороге домой.
Не в аптеке у офиса. Не рядом с домом.
За два квартала. В незнакомом месте. У женщины, которая даже не посмотрела на меня толком, просто пробила покупку и пожелала хорошего вечера.
Хотелось рассмеяться.
Какого именно хорошего вечера, если я стояла в очереди с ощущением, что мир вот-вот расколется пополам?
Квартира встретила меня тишиной.
Матвея не было.
Я даже не знала, рада этому или нет.
Потому что после всего, что случилось, я не была уверена, что выдержу его взгляд. Тот самый — тяжёлый, разочарованный, настороженный. Взгляд человека, который теперь не знает, можно ли мне верить.
А если я права…
Если действительно права…
Тогда всё становится ещё страшнее.
Я долго стояла в ванной, сжимая коробку в пальцах, и никак не могла заставить себя открыть её.
В какой-то момент поймала собственное отражение в зеркале.
Бледная.
С покрасневшими глазами.
С лицом женщины, которая слишком быстро прожила чужую драму и вдруг поняла, что тело уже пишет для неё следующую главу.
— Нет, — шепнула я своему отражению. — Нет.
Но руки всё равно дрожали, когда я доставала тест.
Минуты ожидания были самыми длинными в моей жизни.
Длиннее первого суда, первого поцелуя, первой ссоры с отцом, любого унижения, любого ожидания ответа.
Я сидела на краю ванны, впившись взглядом в полоски, и чувствовала, как стук сердца расползается по всему телу.
Одна.
Потом вторая.
Мир не рухнул мгновенно.
Он просто перестал быть прежним.
Я смотрела на две полоски и не могла вдохнуть.
Слёзы пошли сами.
Тихо.
Без истерики.
Без крика.
Не от ужаса даже.
От масштаба.
От невозможности.
От того, что где-то между запретом, страстью, чужими играми, моим упрямством и его руками во мне уже зародилась новая жизнь.
От Матвея.
От мужчины, который, возможно, сейчас не верит мне.
Я прижала ладонь к губам, чтобы не разрыдаться в голос.
Господи.
Что теперь?
И главный вопрос, от которого становилось по-настоящему страшно:
кому я скажу первому?
Отцу — который использовал меня и разрушил всё?
Или Матвею — который смотрел на меня так, будто не знает, не предала ли я его?