— Конечно, — отозвалась я. — Вы просто снова выбрали правильные слова так, чтобы они резали без крови.
Я встала с кровати, схватила халат и ушла в гостевую комнату.
Он не пошёл за мной.
И от этого было особенно плохо.
---
Глава 29
Глава 29
Утром я проснулась с ощущением, что между нами пролегла новая трещина.
Не большая.
Пока ещё нет.
Но отчётливая.
Матвей уже уехал.
На кухне меня ждала только записка, написанная его коротким, чётким почерком:
Завтрак на плите. Витамины на столе. Не упрямься.
Я смотрела на эти слова и чувствовала, как от злости и нежности одновременно хочется разрыдаться.
Потому что вот он весь в этом.
Может ранить фразой так, что потом не соберёшься до ночи.
И тут же оставить тебе завтрак и витамины, как будто это способ заклеить всё обратно.
А я, дура, всё равно читаю записку и улыбаюсь сквозь боль.
Ненавижу.
Люблю.
Боюсь.
Слишком много всего.
---
В офисе день с самого начала был странным.
Марина молчала.
Слишком.
Клиенты приходили и уходили.
Матвей был в кабинете и никого не пускал почти два часа.
Я пыталась работать, но сосредоточиться не получалось. Мысли всё время скатывались туда же: к отцу, к ребёнку, к Неверову, к его словам, к ночной ссоре.
В какой-то момент ко мне подошёл курьер.
— Для вас.
— Для меня?
— Лично.
Он протянул маленький плоский конверт без обратного адреса.
У меня внутри всё резко напряглось.
— Кто передал?
— Не знаю. Мне оплатили доставку.
Я взяла конверт, дождалась, пока он уйдёт, и только потом вскрыла.
Внутри была фотография.
Я едва не выронила её.
На снимке — Матвей.
И Алиса.
Не в офисе. Не на деловой встрече. А в каком-то полутёмном интерьере, очень похожем на квартиру. Он стоял слишком близко. Она держала руку у него на груди и смотрела снизу вверх так, как не смотрят на бывших деловых знакомых.
У меня в груди всё резко похолодело.
На обороте — всего одна строчка:
Спросите, почему он скрывает от вас прошлое.
Я смотрела на фото, и перед глазами начинало шуметь.
Нет.
Нет.
Это мог быть старый снимок.
Мог быть вырванный момент.
Могла быть ловушка.
Но проблема была в том, что я уже отравлена сомнениями. Неверовым. Отцом. Скрытностью Матвея. Его фразами «не сейчас», «я не уверен», «не всё тебе нужно знать».
И в эту отравленную почву фотография легла слишком точно.
— Что это? — тихо спросила Марина, внезапно оказавшись рядом.
Я вздрогнула.
Потом резко перевернула фото лицом вниз.
— Ничего.
Она внимательно посмотрела на меня.
— Есения.
— Я сказала, ничего.
— Тогда почему у тебя лицо человека, который сейчас пойдёт кого-то убивать?
Потому что я не знала, кого именно.
Себя — за то, что снова готова поверить худшему.