— Что?

— Я сказал, выбрось этот веник.

— Это вообще-то мой веник.

— Уже нет.

— Матвей, вы сейчас серьёзно?

Он смотрел на меня так, что у меня в позвоночнике холодом прошлось.

— Более чем.

— То есть вам можно ходить по ужинам с идеальными Алисами, а мне даже букет получить нельзя?

— Не сравнивай.

— Почему? Потому что вам неудобно?

— Потому что Неверов не тот человек, с которым можно играть.

Я резко усмехнулась.

— Как любопытно. Мужчины вокруг меня сегодня просто клуб любителей фразы «не играй».

— Есения.

— Нет, правда. Может, вы уже договоритесь между собой, кто именно будет решать, как мне смотреть, с кем говорить и какие цветы принимать?

Он шагнул ко мне.

— Хочешь проверить меня на терпение?

— А если да?

— Тогда ты очень зря это делаешь.

Мы стояли посреди приёмной, слишком близко, слишком напряжённо, слишком явно для чужих глаз. Марина бесшумно исчезла за поворотом коридора. И правильно. Потому что сейчас здесь могло рвануть.

— Почему вас так задел букет? — тихо спросила я.

— Потому что я знаю, что за ним стоит.

— А я, может, хочу узнать сама.

— Не хочешь.

— Решили за меня?

— В данном случае да.

— На каком основании?

Он наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание.

— На том, что мне не всё равно.

И после этого спорить стало невозможно.

Потому что я мгновенно забыла и про Неверова, и про цветы, и про злость.

Остался только он.

Его голос.

Его взгляд.

Его чёртово «не всё равно».

— Тогда перестаньте делать вид, что вам всё равно, — выдохнула я.

Он замер.

А потом тихо, жёстко сказал:

— Закрой дверь.

И я поняла, что если сейчас послушаюсь, назад дороги уже точно не будет.

Но руку к замку всё равно потянула.

---

Глава 8

Глава 8

Глава 8

Щелчок двери прозвучал слишком громко.

Как приговор.

Как признание.

Как момент, после которого уже нельзя будет красиво врать себе, что я просто увлеклась, просто играю, просто проверяю его нервы на прочность.

Матвей не двигался.

Смотрел.

На меня так, будто ещё держится. Будто ещё можно всё остановить. Развернуться. Вернуться в безопасную зону, где он руководитель, я стажёр, а между нами только лишний воздух и слишком много недосказанного.

Но безопасных зон больше не осталось.

— И что дальше? — спросила я, хотя голос уже предательски сел.

— Ты действительно хочешь знать?

— Если бы не хотела, дверь была бы открыта.

Он медленно подошёл.

Не спеша. Не пугая. Не давя.

И от этого было только хуже.

Потому что я чувствовала каждую секунду его приближения так, словно по коже проводили горячей проволокой.

— Последний шанс уйти, Есения, — тихо сказал он.

Я подняла на него глаза.

— Вы ведь сами понимаете, что я никуда не уйду.