Нормальные мужчины такими фразами не разбрасываются.

Нормальные женщины после такого не едут к ним вечером разбираться, почему у них стучит сердце как у сумасшедшей.

Но мы с нормальностью давно не виделись.

Свет горел только в его кабинете.

Я подошла к двери и, не стуча, вошла.

Матвей сидел за столом, без пиджака, с ослабленным галстуком и каким-то документом в руках. Когда увидел меня, не удивился.

Что ещё больше меня возмутило.

— Вы ждали?

— Да.

Я остановилась у стола.

— Откуда знали, что приеду?

— Ты слишком злая сегодня была, чтобы уснуть спокойно.

Вот так просто.

Будто он и правда уже умел меня читать лучше, чем я сама.

— Нам нужно поговорить, — сказала я.

— Понимаю.

— Нет, не понимаете. Потому что если понимаете, тогда объясните, почему вместо нормального разговора вы начинаете мериться с моим отцом упрямством.

Матвей отложил документы.

— Есения, твой отец пытается посадить тебя за стол с мужчиной, который ему выгоден.

— И это мне очень не нравится.

— Мне тоже.

— Тогда почему вы не сказали ему прямо, чтобы он перестал?

Он некоторое время смотрел молча.

— Потому что это не тот разговор, который стоит вести без твоего согласия.

Я моргнула.

Вот это был удар ниже привычной логики.

— То есть вы… ждёте, пока я сама решу?

— Да.

— Почему?

— Потому что я не собираюсь делать из тебя трофей и спорить за тебя как за долю в бизнесе.

У меня в груди всё болезненно сжалось.

Слишком правильно.

Слишком честно.

Слишком не похоже на то, к чему я привыкла.

— А если я решу не в вашу пользу? — тихо спросила я.

Он встал.

Медленно обошёл стол и остановился напротив.

— Тогда я тебе не поверю.

Я усмехнулась.

— Какая удобная позиция.

— Нет. Просто я вижу, как ты смотришь на меня.

От этих слов стало жарко. Очень.

Я сделала полшага ближе.

— И как же я смотрю?

Он провёл пальцами по моей щеке.

— Так, будто сама уже всё решила.

— А вы?

— А я давно понял, что влип.

Внутренности сладко скрутило.

Глупо. Сильно. Опасно.

Я смотрела на него снизу вверх и понимала, что если сейчас он отступит, я его возненавижу. Если поцелует — пропаду ещё глубже.

Он выбрал второй вариант.

На этот раз всё случилось ещё быстрее.

Как будто мы оба уже знали маршрут. Без сомнений. Без осторожности. Без попыток снова сделать вид, что разум побеждает.

Меня усадили на край стола, снова. Видимо, у нас начинала формироваться нездоровая, но очень характерная традиция. Я вцепилась в его рубашку, а он целовал меня так, будто между «нельзя» и «плевать» давно победило второе.

— Я не хочу прятаться, — выдохнула я в какой-то момент.

Он отстранился всего на несколько сантиметров.