Посмотрела на нее строго, молча — не подозревая, что Листян увидела в ее взгляде взгляд своего брата. Да, Женька становилась все больше похожа на мужа, даром что женственность свою прятать перестала и даже иногда надевала женское платье. Фыркнула возмущенно, развернулась на пятках и отошла недалеко, наблюдая и прислушиваясь.
Илгыз посмотрела на Женьку затравленно, сощурила глаза, сжала чашку так, что пальцы побелели — явно готовясь защищаться и огрызаться.
— Я тебе не враг, — сразу обозначила свою позицию Женька. — Не нужно меня бояться. Скажи мне, женщина, чей у тебя в животе ребенок?
— А если Баяра, то что? — с вызовом посмотрела на нее степнячка. — Убьешь меня? Или задушишь ночью младенца, когда я рожу?
— Зачем младенца? Нет, тебя — еще понятно. А ребенок в чем виноват?
— Он — первенец. Будет наследником, твоих детей может обойти.
— Не думаю, что лев родит шакала, — усмехнулась Женька. — Сыновья моего мужа не станут грызть друг друга.
Женщина посмотрела на нее удивленно и даже уважительно:
— Но Карын и Баяр вечно воюют. А они — братья.
— Разве? Что-то я не заметила, чтобы Баяр кого-то ненавидел. Ты знаешь его гораздо дольше, чем я. Кто кого грызет, Илгыз?
— Карын, — согласилась степнячка. — Он брата ненавидит, а когда Баяр ушел из стана и стало понятно, что Карын примет власть у отца, мой муж как с ума сошел. И я ему стала не нужна. И ребенок. Он ведь тоже спрашивал, чей сын.
— Так чей?
— Карына, чей же еще. Я не обманывала его.
Женька выдохнула с облегчением.
— Только мой ребенок все равно Баяру не чужой! Он сын его брата.
— Я и не спорю, Илгыз. Никто и никогда твоего сына не обидит. Но решение мое неизменно: ищи себе мужа. Ты слишком красива, чтобы оставаться одной. Нам споры и распри в стане ни к чему. Да и ребенку нужен отец. Смотри, у твоих ног почти сотня отборных бойцов!
— Юные. Почти дети, — поморщилась Илгыз.
— Эти дети — все сплошь львы. Смелые, горячие, сильные. Лучшие из всех кохтэ. Потому что их Баяр вырастил.
— Ты его любишь, — неожиданно улыбнулась женщина. — Я рада. Я так его не любила, мне нужно было другое.
— Люблю.
Женька впервые в жизни сказала это слово — о человеке. Она любила ножи, любила сосиски, любила дождь, а людей только терпела. И использовала.
А теперь знала — за Баяра она жизнь отдаст, не задумываясь, не сожалея ни мгновения. И это было очень странное ощущение. Ошеломляющее. Невероятное. Она — любит.
Словно панцирь с сердца сняли, словно стены вокруг рухнули. Мир перевернулся, небо упало на землю. Теперь понятно, почему про это неизвестное ей ранее чувство спето столько песен и рассказано столько сказок. И самое главное — Женька вдруг почувствовала себя сильной. Как будто крылья выросли за спиной. Нет, напрасно она боялась любви. Не ослабела, признавшись себе, не сделалась глупее. Не потеряла себя, а нашла. Как же это удивительно!