— Дай мне, — потребовал Баяр, разминавший затекшие кисти рук. — Пригнись!
Их заметили, но пока еще не почуяли опасности. Баяр выхватил у Женьки клинок, взмахнул им, ловко ткнув одного из врагов. Женька метнула нож в иштырца за спиной у сына хана — точно в горло.
Раздались крики и топот коней: она обернулась. Прямо на них мчался, размахивая саблей, огромный по сравнению с мелкими иштырцами всадник. Справа и слева от него били копытами боевые кони. Она едва успела уцепиться за поводья, а дальше сильная рука схватила ее за шиворот и закинула в седло. Острая боль обожгла бок — это иштырец стегнул ее кнутом, к счастью, только задел. Засвистели стрелы.
Поздно. Трое кохтэ мчались быстрее ветра. Их уже было не догнать.
Над степью всходило солнце. Иштырцы остались далеко позади. Женька закричала как птица от ощущения острого счастья. У них все получилось! Они живы! Они спасли Баяра! Ну теперь-то ее точно признают воином!
Она смелая, сильная, ловкая — невозможно прекрасная! Знайте русских баб… в смысле мужиков. Коня на скаку остановят, ну и так далее.
— Дженай, ты великолепен, — вторил ее мыслям Наран. — Красавец! Мальчишка совсем, а как ладно освободил Баяра! Скольких уложил?
— Двоих… кажется. Или троих. Не понял.
— Я штук пять!
— Цел? — коротко спросил сын хана.
— Да что мне будет-то, я же — твой. А ты у нас бессмертный.
— Угу. Вы вдвоем, что ли? Совсем безумцы? Хотя о чем я… Оба — безголовые.
— Победителей не судят, — нахально бросила Женька, улыбаясь во весь рот. Она совершенно точно теперь имела право на этот тон.
Баяр бросил на нее быстрый взгляд и вздрогнул.
— У тебя кровь, Дженай. Все же ранили!
— Где? — удивилась Женька. — Ребра целы, даже рубаха не порвалась.
— Видно, задело. Никак кинжалом. А ну тормози и слезай с коня!
Женька, удерживая поводья одной рукой, ощупала тело. Бок, по которому иштырец попал нагайкой, ныл, но не так, как рана. Опустила глаза ниже и отчаянно покраснела: и в самом деле — между ног и на бедре кровавое пятно.
— Все в порядке, просто царапина, — в панике выпалила она. — Дед поможет забинтовать.
— Крови много, — встревоженно заметил Наран. — Давай, слезай. Перевязать нужно.
— Не нужно!
Наран многозначительно поглядел на друга, а тот еле заметно кивнул. С мальчишкой все понятно. Рана, поди, в стыдном месте. Стесняется Дженай. Не принято, кажется, у рюсов обнажаться, хотя Баяр искренне не понимал, чего там стесняться. Все мужчины, да и женщины тоже, одинаково устроены. А все же парня нужно хотя бы осмотреть. Даже если рана неопасная, может грязь попасть, потом загноится. Дед Аасор рассказывал, что у одного кохтэ ноготь на ноге как-то не так сломался, а он внимания не обратил. Дескать, подумаешь, ноготь. Ноготь начал болеть, гноиться, а кохтэ молчал. Вроде жить можно. Потом, когда палец почернел, стало поздно. Аасор палец отрезал, но черная гниль выше пошла. Так и остался кохтэ без ноги до колена. Поэтому Аасор всегда требовал, чтобы даже царапины ему показывали, мало ли…