– Презентационные экземпляры, – ляпнул я и тут же постарался исправиться. – Презентация – представление товара.

– Вот-вот, – кивнул Абрютин. – Томилин из одного ящика все ножи раздал забесплатно, чтобы мелких торговцев – и наших, и прочих – заинтересовать. Шесть ящичков целиком отдал – два под реализацию, потому что торговцы попались недоверчивые, вначале хотят посмотреть, как товар расходиться станет, а уже потом решать – закупать или нет; еще четыре сразу купили, целиком, сказали, мол, закажут еще – купцы толковые, поняли, что товар ходовой и прибыль можно получить, особенно если оптом взять. А вот куда восьмой делся – он не знает. У него своего ларька или киоска на ярмарке не было, ящички в гостинице оставлял, а потом брал по одному и ходил, товар предлагал.

– Я так думаю, что наши купцы прикинут, что к чему, да и пошлют московского купца подальше. Узнают, на каком заводе ножички делают, напрямую брать станут, дешевле, – усмехнулся я. Спохватившись, принялся извиняться: – Василий Яковлевич, прошу прощения, перебил. Это я так, вслух думаю…

– Скорее всего, так и будет, – кивнул Абрютин. – Столичные купцы, особенно молодые, думают, что в провинции дураки живут.

– Зато вы кражу раскрыли, – кивнул я на сундучок.

– Никакой мы кражи не раскрывали, – усмехнулся Абрютин. – Разумеется, жалобу приняли, но сами понимаете…

Конечно, понимаю. Кто знает, что с презентационным сундучком случилось? Может, приказчик его сам забыл или продал, а теперь ищет «отмазку» перед хозяином? Найдутся ножички – ладно, а нет, то никто и искать не станет.

– В общем, жалобу приняли, под сукно положили, – продолжил исправник. – А сегодня с самого утра купец Тугулуков прибежал. Он лавку держит, где всякие товары для охотников и рыболовов. И не к городовому или приставу явился, а ко мне. Я бы его, разумеется, не принял, но он передо мной сундучком трясет. Думаю – дай-ка поговорю с человеком, не убудет.

Василий Яковлевич сделал паузу, посмотрел на меня и опять улыбнулся. Эх, как я не люблю этих театральных пауз. Другое дело, что сам иной раз изображаю «мхатовца», поэтому придется терпеть.

– Поведал мне Тугулуков, что сундучок предложил ему некий чиновник, запросил сто пятьдесят рублей. Купец подумал да и заплатил. Вещица красивая – можно даже в витрине выставить, покупателей привлекать. Знаете, как фамилия чиновника, который перочинные ножи продал?

Я только плечами пожал. Кандидат у меня лишь один. Но Виноградов не такой дурак, чтобы опять использовать фамилию Фиников. Наверное, назвался каким-нибудь Гераклитовым или Амфитеатровым.