В душе я согласен с земством, но закон есть закон.

– Много к Череповецкому земству претензий, – продолжил отец. – Директор губернских народных училищ докладывал, что земская управа в Череповце сама назначает земских учителей, минуя Училищный совет губернии. И на самих учителей нареканий достаточно. Церковь не посещают, учеников отговаривают от посещения. Приходят на уроки по Закону Божиему и начинают при учениках над законоучителями потешаться. Вместе с учениками водку пьют. А еще подбивают крестьян подати не платить – мол, государство богатое, само заплатит.

– Учителя пьют водку с учениками? Гнать таких в шею. Но вначале нужно проверить – правда или нет?

– Обязательно все проверим. На следующий год большая ревизия в Череповецкий уезд намечается. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что болтать об этом не след?

– Не нужно, – кивнул я.

– Я и не сомневался. Губернатор меня собирался назначить главой комиссии, но сам понимаешь, нельзя. Во-первых, мой сын в Череповце служит, а во-вторых, не успею ревизию провести, в Петербург уеду. Поэтому Александр Николаевич сам собирается к вам приехать. И школы станет проверять, и все прочее.

Коль скоро заговорили об учебе, вспомнилась одна барышня.

– Батюшка, а губернское правление не выделяет деньги малоимущим студентам? – поинтересовался я.

– Две стипендии в год, на большее средств нет, – ответил отец. – А кто у тебя из неимущих имеется?

– Барышня знакомая – гимназистка, подруга Леночки, мечтает стать курсисткой, а у ее отца с деньгами туговато.

– Барышня? – хмыкнул отец. – Боюсь, долго придется правление уговаривать, чтобы барышне стипендию выделили. У нас, чай, парней хватает. И на врачей желают пойти учиться, и на инженеров. Но попробовать можно. Все-таки у меня в правлении вес имеется. Это даже забавно – барышне стипендию выплачивать. Пожалуй, что и пройдет. Много не выделим, но рублей триста отыщем. Выплачивать по частям станут, по сто рублей в год. Понадобится прошение от директора гимназии, и прошение от отца. Что хоть за барышня-то?

– Татьяна Виноградова, – сказал я.

Только собирался рассказать, какая она умница, но отец прервал:

– Виноградова? – вытаращился на меня отец. – Уж не дочь ли помощника прокурора?

– Она самая, – подтвердил я.

– Ваня, а ты, часом, не охренел? (Вице-губернатор произнес другое слово, которое генералам выговаривать не положено.) Знаешь, что Виноградов на тебя кляузы пишет? В Судебную палату две штуки накатал.

Кляузы? Не знал. Но следовало бы догадаться.

– О чем хоть пишет-то? – полюбопытствовал я.

– О том, что как следователь ты слаб, в законодательных актах некомпетентен, что вместо службы пьешь беспробудно, за женщинами волочишься.