– Да какой иск? – хмыкнул Лентовский. – Сомов не обращался в полицию, не подавал официальной жалобы на свою гувернантку. То есть – он ее ни в чем не обвинял. Чисто формально придраться не к чему. За клевету можно привлечь к ответственности, если клевета высказана публично или напечатана в газете. Но даже в этом случае доказать бывает очень сложно. А Николай Сергеевич публично никого не оскорблял, все решил по-домашнему. Если он и сказал что-то неприятное, то без свидетелей. Выгнал Любовь Кирилловну, вот и все. Очень обидно, а кроме того, без рекомендаций с прежнего места службы гувернантку больше никто не возьмет.

В гувернантки дворянки идут от большой нужды. Жить в чужом доме, учить уму-разуму хозяйского ребенка – это хуже, чем работать земской учительницей. Хотя кто его знает? Бывают такие гувернантки, что всем довольны, семьи разбивают, за хозяев замуж выходят.

– М-да, любопытный случай, – протянул я. – Но пока понять не могу – является ли это делом судебного следователя.

– Вот это вам и решать, – хмыкнул председатель суда. – Вы лицо процессуально независимое, я вам приказать не имею права, задумаете дело открыть – открывайте, проводите следствие. Нет – никто вам и слова поперек не скажет. В данном случае я только посредник. Не хотел, чтобы жалоба лежала в канцелярии.

– А ваше личное мнение?

– Я юрист, а не психолог и не священник. Верю лишь фактам. Но что-то мне подсказывает, что барышня невиновна. На моей памяти, я в судах уже больше сорока лет обретаюсь, много чего было. Частенько хозяева прислугу в кражах обвиняли – и деньги воровали, и украшения. И несправедливо обвиняли, но чаще всего – справедливо. Одна экономка у своего барина всю мебель вывезла, а доказать ничего не смогли. В паре случаев обвинения подтверждались – свидетели находились или вещи украденные, прислуга сознавалась, но чаще всего доказать факт совершения преступления невозможно. Вещей ворованных нет, свидетелей нет, прислуга, если она виновна, ни за что в преступлении не сознается. Как вы изволите выражаться – глухарь. Но чтобы гувернантка, которую хозяева обвинили в краже, явилась в суд и потребовала расследовать преступление, в котором ее обвиняют, – такого не упомню.

Лентовский с сочувствием посмотрел на меня и продолжил:

– Дело, как я уже сказал, деликатное. Все-таки господин Сомов, несмотря на его… э-э-э… некоторые недостатки, особа влиятельная не только здесь, но и в губернии. Зачем ему облыжно гувернантку обвинять? Не исключено, что это какая-то ошибка. Все мы ошибаемся. Но и барышню жалко. Дворяночка, у нее свои представления о чести. Возьмет да руки на себя наложит? Поработайте, Иван Александрович. Если нужна какая-то помощь – только скажите.